Кинжал Гая Гисборна

Вдова хлопотала на кухне над своими сладостями, и он с трудом подавил желание повернуться и убежать с криками в самую гущу леса, поселиться в медвежьей берлоге и до конца дней питаться сырым мясом. Вместо поспешного бегства он улыбнулся и спросил:

– А сыра не найдётся?

Старушка округлила глаза так, будто у неё потребовали приготовить завтрак из коровьего навоза, но вытащила из холодильника тарелку с домашним сыром.

– Я столько булочек наготовила, – вздохнула она, – ты же возьмёшь их в дорогу, когда будешь уезжать?

– Конечно, – промычал Йован, не отвлекаясь от сыра, будто боясь, что вдова отнимет его и заменит печеньем.

– А Бобби не ест мою стряпню. Сколько бы ни предлагала, никогда с собой не берёт, даже если ехать полдня. Сам-то готовит из рук вон плохо, а его жёнушка и того хуже…

В калитку кто-то постучал, коротко, но уверенно и громко.

– Ох, сынок приехал! – обрадовалась вдова и потянулась за клюкой.

Йован представил, как долго она будет плестись к дверям и вызвался побыстрее открыть самому.

Шериф стоял, опустив голову и сцепив руки, будто на похоронах. Он был не просто хмурым, а страшным в своей печали.

– Бобби мёртв, – тихо проговорил он.

– Мёртв? – переспросил Йован. – Как? Почему?

– Думаю, ты сам догадываешься.

Заскрипела дверь – вдове не терпелось увидеть сына, и она вышла наружу. Йован дёрнулся, будто от испуга, и неожиданно для себя выпалил:

– Не говорите ей!

Старушка медленно ковыляла к калитке, щуря слабые глаза на пришедшего.

– А что я, по-твоему, должен сделать? – прошипел Шериф. – Скрыть его гибель? Как бы я ни желал пощадить её чувства, это невозможно!

Йован представил, как преобразится от горя доброе лицо вдовы, как она рухнет на колени и зарыдает, а потом вдруг схватится за сердце, и умоляюще посмотрел на старика.

Вдова наконец подошла к ним. Она выглядела одновременно удивлённой и разочарованной.

– Роберт? Что ты здесь делаешь?

Шериф глубоко вздохнул и сжал кулаки, не поднимая глаз. За седыми ресницами всё же было видно, что его взгляд нервно метался.

– Мне… Мне очень… – он осёкся и громко сглотнул. – Мне очень нужен Йован.

Старушка растерянно смотрела на него.