Моя любимая куколка

Как прочие гости, он был одет красиво – по случаю, празднично, с иголочки – отутюженная рубашка, черный, переброшенный через руку пиджак, лакированные туфли… Однажды поймав в фокус зрения, я глаз не могла от него отвести, так и следила за ним, как примагниченная, машинально подмечая крошечные детали в его лице, прическе, в одежде, еще не понимая, что со мной происходит. Впервые.

Ведущая двигалась с микрофоном от гостя к гостю, вышло так, что молодожены как раз принимали поздравления. Не дожидаясь, когда очередь дойдет до него, Макс вдруг вышел вперед, резко выхватил микрофон из чужих рук, обрывая предыдущего оратора на полуслове.

– Предлагаю выпить за женское непостоянство. Красивой женщине ведь можно простить даже неверность, правда? – воцарилось легкое недоуменное молчание, никто ему не ответил, а жених нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Музыка, как по заказу, смолкла. Макс уже стоял прямо перед ними, теперь насмешливый взгляд его был прикован к растерянному лицу невесты.

Тишина вокруг стала неживой.

– Горько.

Одним махом осушив стакан, Макс вдруг грохнул его об пол и неожиданно шагнул прямо к невесте. Зловеще захрустели осколки стекла под его ногой. Жених поначалу просто огорошенно наблюдал за их жарким поцелуем, потом внезапно очнулся: я видела, как менялось его лицо – палитрой от изумления до слепой ярости. А следом отмер и весь остальной зал.

Задвигались стулья, гости повскакивали со своих мест, зашумели, заворчали. Раздались крики, возгласы, поднялась суета. Слившуюся в объятиях парочку разделили, вокруг Макса вырос частокол разгневанных молодчиков. Он не сопротивлялся. Казалось, его вообще не интересовало, что будет дальше.

– Миша! Это не то, что ты думаешь! Я ничего ему не обещала, ничего! Я даже не знаю этого мальчишку! Все это какая-то шутка! Я тебя никогда не обманывала! Миша, поверь мне! Ты должен мне поверить! – продолжала отчаянно, надрывно голосить рыдающая невеста им вслед, Рита и родители, как могли, ее утешали.

Били его тут же, совсем недалеко от ступенек. Били втроем – жених, брат жениха да свидетель – били недолго, но на совесть. Я слышала непрекращающиеся глухие удары, и почему-то после каждого вздрагивала, содрогаясь всем своим хрупким девичьим телом.