Огонёк

Ещё это в сочетании с кровавыми волосами и бровями такого же цвета, выглядящие как ровные свежие порезы… Мне даже стало на секунду жутко, но я взяла себя в руки и даже успела разозлиться:

– Ты кто такой вообще? – спросила я с раздражением.

Он улыбнулся, однако с его «грустными» губами, это вышло не особо убедительно:

– Хорце Ран, адепт Ран, врач и представитель Адептриата, – он хотел было продолжить, однако я его намеренно сбила:

– Я тебя знаю? Откуда ты взялся?

– Ниоткуда, – он улыбнулся, но опять же лучше бы он этого не делал.

– А, собственно, зачем я тебе понадобилась?! – увы, но, когда я начинаю говорить с людьми, разговор меня начинает утомлять, а утомление ведет к очередному срыву…

– Я приехал забрать тебя.

Я тут же замолкла. Я не знала, как реагировать на это заявление. Конечно, оно повергло меня…в радость… в чувство, столь забытое за столько времени. Искренней радости, не насмешки, а радости…Но жизнь меня научила ничему не радоваться, а искать в этом подвох.

– То есть ты, незнакомый человек, забираешь меня, незнакомого человека, из дурки? Зачем?

– Ты – адепт, как и я, собственно, все адепты служат Адептриату, и я забираю тебя, чтобы ты смогла принять присягу.

– А если я не хочу? – злобно спросила я. Конечно, я знала ответ на вопрос, да и провоцировать свой лучик надежды было опасно. Но мне было привычно вечно огрызаться и злиться. Я не могла отвечать по-другому.

– У тебя нет выбора.

– А не боишься, что я разнесу там всё на радость Пустоты?

– Во имя Ран, поэтому за тобой и поехал я, Лаан Рина…

Это имя тут же пробудило во мне злобу, я почувствовала как кровь закипает во мне, этот адепт тут же подскочил ко мне, положил рук на лоб и вперился своими страшными глазами в меня, его зрачки буквально растворились, а из глаз начал литься белый свет, как и из его пальцев. Я стала чувствовать…спокойствие. Даже некое умиротворение.

– Не смей меня так называть, я просто Рина, и все, – выговорила я.

– Притащите какую-нибудь теплую одежду.

– Не надо! – воскликнула я. – Мне нравится в своей!

– В пижаме? – удивился адепт.

– Да, я пойду только в ней, – дело в том, что она была красного цвета. Моего… успокаивающего.

– Нет, это не годится, на улице не тепло.