На краю географии

Я вполне себе спокойно отдыхала, когда ко мне на аудиенцию притопала половина села с вилами и факелами. Икнула, испугавшись. За мной икнули мои «друзья» и встали

мертвым щитом между мной и местными жителями. Отец вышел вперед в качестве парламентария, таща на буксире маму, которая с трудом держала оборону перед наступающей истерикой.

Весь смысл тирады не поняла, но вкратце мысль уловила. Она сводилась к – «волоки свой тощий зад домой, иначе он пострадает, задохликов своих можешь оставить во дворе». Посмотрела на задохликов, они радостно кивали не отвалившимися за время путешествия частями тела.

Ну, в принципе, я была не против. Дома все же кормят. Обидно только за зад. Но, решила не накалять ситуацию и двинулась с гордо поднятой головой и свитой, состоящей из разной степени разложившихся трупиков, домой.

Мама, кстати, сознание все же потеряла. Причем потеряла тогда, когда кости кота, проходя мимо, попытались поцеловать ей ручку в знак уважения. Чего так нервничать? Кто ж знал, что это ученый кот.

А потом я провела счастливое детство. У меня была отдельная компания из задохликов, которая в зависимости от текущей ситуации могла стать либо бандой, во главе с хитрым, бесстрашным и удачливым главарем (читай, во главе со мной), либо филиалом церковного хора, во главе с хормейстером (тоже, кстати, мной).

Фактически мы были основной достопримечательностью этого унылого места. Нас показывали гостям, как цирк уродцев в заезжем балагане. Мы могли оживить любое мероприятие, просто проходя мимо. А уж если заинтересуемся, вообще – труба. Столько визга и нецензурной брани я даже от пьяных лесорубов не слышала.

Мы, со своей стороны, старались оправдать возложенное на нас доверие. Поэтому регулярно устраивали экспедиции по садам-огородам с девизом —«Что не сожру, то понадкусываю». Понадкусывали мы немного, поскольку азарт охоты овладел и нами, и сельчанами.

К отцу регулярно приходили жаловаться на меня и мою команду. Он вздыхал, обещал повлиять и наказывал стоянием в углу. К 18 годам, я постояла на всех сторонах света, изучив в деталях рисунок на бревнах.

И вот, УРА, УРА! Мне пришел вызов в академию. На радостях пила вся деревня. Сидела и, слюнявя карандаш, записывала в тетрадь тех, кто отмечал особенно рьяно. Решила, врага нужно знать в лицо.