Дыхание Творца

 – За те пятьсот лет, что я возглавляю Совет, мне столько раз приходилось закрывать глаза на многие выходки и глупости не только Творцов, но и их близких. А ведь я вправе не только вспомнить о них, но и наказать виновных, несмотря на давность событий. Но вы же понимаете, если правда выйдет наружу, чем это может грозить многим из вас. Поэтому пока молчу я – вы сидите здесь.

– Ты нас шантажируешь?! – воскликнул Апис.

– Почти угадал, – ответил Гиант.

– Ты не получишь наших голосов в следующем году! – бросила ему Феба.

– Этот год станет твоим последним годом, Гиант, – прошипел Апис.

Гиант лишь рассмеялся в ответ. Отсмеявшись, он сказал:

– Мой старинный друг, если ты еще им являешься. Дело в том, что я не собираюсь вновь становиться главой Совета. Я принял решение и ухожу сам. Остался ровно год и меня более не будут интересовать интриги и страсти членов Совета, которые, поучая других, при первой же возможности сами нарушают заповеди богов. Но предупреждаю, что за оставшееся мне время, я могу испортить жизнь очень многим…

Среди членов Совета пробежало шушуканье.

– Итак, – громко сказал Гиант. – Голосуем. Кто за то, чтобы позволить Кефею закончить обучение в статусе Наблюдателя?

Кефею стало страшно. Он с ужасом смотрел, как Творцы один за другим медленно и неохотно поднимают вверх свои руки.

– Ну что же, – произнес Гиант. – Похвальное единодушие.

Посмотрев на своего племянника, он искренне улыбнулся и добавил:

– Ну что же, Кефей, прими мои поздравления.

– Нет, – честно сказал Кефей.

– Возможно, у тебя есть договоренность с каким-нибудь молодым Творцом о наблюдении за его планетой?

– Нет.

– Тогда тебе стоит поторопиться и найти для себя что-нибудь подходящее.

– Дядя, я думал, что ты подскажешь мне какую-нибудь планету.

– Ты слишком многого хочешь, племянник, – сквозь зубы процедил Гиант. – Исея, не выделишь ли ты для наблюдения какой-нибудь из миров? Ты единственная, кто знает, что находится в Хранилище, и кто помнит обо всех неудачно сотворенных мирах за последние три тысячи лет.

Кефей посмотрел на Исею, к которой обращался его дядя. Это была довольно невзрачная и уже далеко не молодая женщина с трясущимися руками и мутноватыми глазами.