Дыхание Творца

Помолчав, дядя сказал:

– А родители знают?

– Еще нет, – ответил Кефей. – Отец, думаю, догадывается.

– Понимаешь, Кефей, и наблюдательность, и анализ не являются показателями того, что ты должен стать именно Наблюдателем. Эти качества имеются и у Творцов, и у Художников.

– Но я, действительно, не хочу быть Творцом! – воскликнул Кефей, и его лицо пошло красными пятнами.

Дядя поморщился:

– Сколько эмоций! Пожалуй, слишком много. Однако – поправь меня, если я не прав – ты не подавал прошение учительскому составу Храма.

Кефей молча кивнул головой. Его дядя, потерев свой подбородок, взглянул на Ливию:

– Что скажешь, жена?

Та, положив в рот лепесток розы, лишь пожала плечами. Махнув на нее рукой, дядя Кефея поднялся из-за стола и зло бросил:

– Никакого от тебя толку! Что ни спросишь, только плечами пожимаешь!

Ливия закатила глаза.

Чуть прихрамывая, дядя направился в другую комнату. Как только он скрылся за тяжелой портьерой, Ливия грациозно выскользнула из-за стола и подошла к Кефею.

– Почему ты не приходишь навестить меня? Я целый день одна и скучаю.

Она лизнула его в мочку уха и от неожиданности Кефей вздрогнул.

– Какой пугливый, – тихо засмеялась Ливия.

Кефей попробовал разомкнуть ее объятия, но Ливия лишь сильнее сжала руки.

– Тетя, ты сейчас задушишь меня своей любовью, – пошутил молодой человек. – И потом, у тебя есть муж.

Ливия разжала руки и потрепала Кефея по голове:

– Он слишком стар для меня, – брезгливо сказала она.

– Зачем же ты стала его женой?

Женщина села за стол:

– Чтобы всегда быть в почете. А ты что думал, по большой любви?

– Не знаю.

Ливия расхохоталась.

– Что я сказал смешного?

– Ты так наивен, Кефей, что я даже не представляю, какой из тебя получится Наблюдатель.

От таких слов Кефей опешил, а Ливия продолжила:

– Скажи, у тебя уже есть возлюбленная?

– Нет.

– Вот как? – женщина подперла ладонью подбородок. – Тебе нравятся мужчины?

– Я не увлекаюсь мужчинами, – вскипел Кефей. – Просто меня не интересует интимная сторона жизни!

Ливия лишь усмехнулась:

– Мой сладкий мальчик, ты слишком молод и еще не знаешь силу страсти. Сколько тебе? Восемьдесят?

– Восемьдесят два, – поправил ее Кефей.

– Всего лишь? Тогда понятно. Вот твой дядя знает силу страсти.