Чужой мир

Высокие потолки, потертый от времени линолеумом на полу, светло-бежевые стены, несколько кроватей с тумбочками, решетка на окне… Господи, неужели это вытрезвитель? Стоп. Я притрагивался к алкоголю один единственный раз – на выпускном вечере в школе. Помню, как мне тогда было плохо. С тех пор – а прошло лет десять, я больше не притрагивался к этой отраве.

В комнате, кроме меня, находились еще двое: щуплый старик с прилизанными волосами и плотный мужчина лет пятидесяти. Старик, восседая на идеально заправленной кровати, сосредоточено натягивал на свои худющие стопы шерстяные носки.

Мужчина, крутясь около своей тумбочки, время от времени шарил рукой в выдвижном ящике. Они явно не были похожи на алкашей. Странное место. Оставалось только вспомнить, как меня сюда занесло.

– Вы не подскажите, где мы находимся? – глухим голосом обратился я к ним.

Старик оторвался от своего занятия и, взглянув на меня, ответил:

– Это пансионат для душевно больных.

Опешив от его ответа, я произнес:

– У меня с мозгами вроде все нормально.

– Все так считают, – отозвался плотный мужчина. – Со временем привыкнешь и поверишь.

В этот момент в комнату вошел невысокий парень. Видимо это был санитар. Во всяком случае, на нем, как и на толстухе, был надет медицинский костюм. Только темно-синего цвета.

– Физкульт-привет, молодежь! – поприветствовал он нас и прямиком направился в мою сторону. – Ну, кто тут у нас не может подняться?

– Я не могу, – с трудом подал я голос.

Санитар взял пальцами кисть моей руки и, посчитав пульс, поинтересовался:

– Голова кружится?

– Да, – подтвердил я, – во рту сухо, как в пустыне.

И силы равняются нулю.

– Видать вчера с дозой переборщили. Сейчас мы это поправим.

Он достал из кармана рубахи тонкий шприц и скомандовал:

– Заваливайся на бок и оголяй ягодицу.

Я послушно лег и, насколько мог, приспустил полосатые больничные штаны.

Санитар сделал укол и, усмехнувшись, сказал:

– Пять минут и тебя начнет отпускать.

И действительно, довольно быстро мне полегчало.

Дождавшись, когда сознание более или менее прояснилось, я поднялся с кровати. Натянув штаны, я сказал:

– Прикольное состояние. Что вколол?

– Много будешь знать, до старости не доживешь, – философский заметил санитар. – Пойдем, я провожу тебя в столовую…

При входе в столовую около стойки толпились больные. За самой стойкой стояла та самая толстуха, которую я возненавидел за голос.

– Кто еще не принял лекарство? – взывала она.