Разбитые воспоминания

Питер и раньше нарекали Северной Венецией, но сейчас, когда воды Адриатического моря так бесцеремонно обошлись с городом на северо-востоке Италии, поглотив его, Санкт-Петербург по праву обрёл свою изначальную уникальность потому что сравнивать было больше не с чем. Вдоль жилых домов тянулись искусственные каналы для сбора воды, которые в дождливый период были переполнены. По ширине они варьировались от полуметра до метра. Для доступа в здания между дорогой и домом были перекинуты мостики на магнитной подушке. По иронии судьбы корпорация, в которой Искра трудилась вот уже три месяца, находилась в Московском районе.

Фасад здания не отличался примечательностью, сливаясь с остальными кирпичными близнецами.

Элинская, внимательно смотревшая себе под ноги, старательно обходила лужицы, напевая себе под нос застрявшую в голове песню. Обогнув в очередной раз отражающую пасмурное небо лужу, нейрофизиолог не заметила шествовавшего на работу коллегу и врезалась в его широкую спину, больно ударившись острым носом.

Искра досадливо ойкнула, потирая ушибленную переносицу, и с обидой посмотрела на остановившегося Максима Константиновича Огнецвета, чья спина и стала причиной этого инцидента.

– Искра Булатовна, я Вас не заметил! Что же Вы по сторонам не смотрите-то, а? – укоризненно спросил Максим Константинович, низким, словно гудящим голосом. Он откинул капюшон своего дождевика. Огнецвет был с Элинской одного роста, и его светлые глаза за очками в прозрачной оправе с тревогой всматривались в тёмные очи нейрофизиолога.

Искра первой отвела взгляд и покачала головой:

– Ничего страшного… А Вы чего так рано сегодня? – полюбопытствовала она, невольно бросив взгляд на свой тонкий незамкнутый браслет. Устройство, мгновенно узнав хозяйку, отобразило голографический экран, в нижнем правом углу которого сияли цифры: семь тридцать.

– Хотел пораньше начать работу с «Sentio», ну и успеть выпить чашечку кофе, разумеется. Составите мне компанию? – Огнецвет смущённо улыбнулся коллеге.

Их совместная работа над проектом шла на удивление слаженно и отказать милому инженеру Искра никак не могла. Уголки её губ приподнялись, и она согласно кивнула. Максим Константинович указал рукой на вход в лабораторию:

– Тогда не будем мокнуть под дождём, прошу.

Коллеги приблизились к стеклянным дверям высотой до самого потолка. Дисплей, встроенный прямо в стёкла, ожил. Мирно спавшая до их прихода «Галатея[2 - Отсылка к скульптуре, созданной Пигмалионом.