Позвони на тот свет!

Звонок в дверь застал меня в ванной: я намывала руки с мылом, вдыхая земляничный аромат. Пользовалась кусковым, брусочкам стукнуло почти двадцать лет. Со вздохом ополоснув руки в последний раз и проигнорировав полотенце, я направилась открывать Лене дверь.

– Чего ты так долго? – опустив приветствие, проворчала она.

– Подарки заворачивала, – хмыкнула я. Лена просунула ступни в предложенные ей тапочки.

– Опять этот черт хвостатый притащил? Веником бы его, – кивнула она в сторону полосатого добытчика.

– Не ценитель ты подношений, – покачала я головой, снимая приемник с полки. Посмеиваясь, мы прошли на кухню. Свое приобретение я водрузила на стол.

– Вот это раритет, – изумилась Лена. – Притащила его ради меня, или ты все ищешь… подходящее радио? – она замялась, пытаясь подобрать деликатные слова к моей навязчивой идее найти «тот самый» приемник, способный уловить голос мамы. Ко мне приходили сообщения от всех: начиная с родственников клиентов и заканчивая умершими знаменитостями.

Но самый родной и желанный голос на свете, увы, я услышать не могла.

– Оба предположения верны. Начнем? Будешь кофе? – я почему-то занервничала.

– Будешь. И включи телевизор без звука, мне так спокойней, – попросила Лена. Мы подобным образом настраивались на сеанс каждый раз, в ее просьбе не было ничего удивительного.

Я сварила кофе со звездочками бадьяна в медной турке на огне. На нашей улице еще пользовались газовыми баллонами. Чем примитивней технология, тем больше я ей доверяла, с детства повелось.

Да и мама с неохотой принимала новшества. Когда отец физик-теоретик с невероятными идеями собирает чемодан, причитая о глупости и узколобости супруги, ты невольно встаешь на сторону матери. Что-то с тех пор наши приборы стали барахлить, и прогресс в наших ветхих стенах не прижился.

Кофе в кружках уже остыл, на телевизор никто не обращал внимания. Радио пошипело минут пять, затем наступила тишина, которую вскоре прервал стеснительный детский голосок:

– Я зде-е-е-сь.

Ма-а-а? – донеслось из динамика. Лена подскочила, как бывало и ранее, обняла приемник.

– Солнышко, ты меня слышишь?! – громко спросила Лена, не сдерживая слез. Ставшая мне подругой клиентка убрала за уши выбившиеся из хвоста русые пряди. Лицо ее осунулось сильней, сама уже стала походить на призрака.

– Хо-о-рошо, слышно хорошо-о-о, – потянулись слова из другого, «тонкого» мира, как называл это измерение отец.