Сгореть в огне

– Скотина, – прошептала одними губами. – Сволочь бесчувственная.

Джуну даже не потребовалось лезть в ее мозг: выражение лица Верены было строго нейтральным, но в глазах столь явно отражались страх и ненависть к нему, что он вполне мог бы опасаться за свою жизнь. Если бы ему не было все равно.

Карсо дожидалась у входа, облокотившись спиной на один из пилонов. При виде Джуна выпрямилась, подняла выше воротник.

– В штаб?

– Да, – мелькнула мысль проверить Райера, но напарник должен был выполнять приказ и спать.

Поэтому Джун решил не терять время, тем более ощущение беспокойства становилось все сильнее. – Нас вызовут на допрос?

– Само собой, – отозвалась Карсо и указала глазами на инспектора в легко узнаваемой сине-черной форме гвардии. Он шел к входу в здание школы под проливным дождем, не обращая внимания на перешептывания и взгляды учеников, не опуская головы, хотя воротник не защищал шею от ветра и брызг, Джун знал это точно. Поскольку такая же форма дожидалась его в казарме.

– Хоён, Амира, – инспектор протянул им электронные карты – вызовы на допрос, ни жестом не показав, что они знакомы.

 – Машина ждет у ворот, инспектор после допроса поставит отметку.

Не явиться на допрос приравнивалось к признанию за собой вины; выданная карта должна быть деактивирована инспектором, в противном случае на человека открывалась охота. И редко у кого возникала мысль уклониться от вызова в штаб, только если вызываемый действительно имел что скрывать.

Инспекторы, которые проводили допрос, делали это нестандартно, и их результаты поражали – никаких словесных игр, они попросту забирались в чужой мозг, синхронизировались и сами доставали информацию, которая их интересовала.

С одним недостатком – подобные допросы причиняли ощутимое неудобство свидетелю. А вот вмешательства единичных психоделиков никто не замечал. И именно такие гвардейцы были ценнейшими агентами, они исполняли роль и следователя, и обвинителя, и стража в одном лице. Им поклонялись, их ценили, ими восторгались и их боялись. Однако и платили они за свою одаренность непомерную цену – их мозг горел при использовании воздействия.

И не у всех были такие напарники, как Райер, прошептал внутренний голос Джуну. И вряд ли кто из них постоянно рисковал, чтобы достать запрещенный амилазиум. Психоделики выходили из строя очень быстро, не проходило и десятка лет службы, как их мозг угасал, не выдерживая агрессивных препаратов в лаборатории. А Хамир совершал невозможное, чтобы Джун туда не попадал.