Лишь тени

Незнакомец ослаб, отдав ей свою кровь, в то время как она быстро восстанавливалась.

Убийца не из Химеры. Шестой. О котором не знает Аман. Зоя откинула голову еще сильнее, пытаясь разглядеть черты сквозь застилавший его голову морок.

– Прямое переливание, – хоть они и находились на улице, дышать стало тяжело, стоило подумать только о том, что кровь могла не подойти. – Ты наверняка знаешь, что эта процедура запрещена.

Незнакомец хмыкнул, потом пошевелился.

– Тебе ведь стало лучше?

С этим Зоя не могла поспорить: ей стало намного лучше.

– Ты уже делал так раньше? – и к тому же ее не тошнило, что было неизменно после инъекций в клубе. Думалось, что из-за того, что она не видела и не чувствовала ничего.

Вместо ответа он двинул ногами, дав понять, чтобы она убиралась с него. Зоя тут же перебралась на землю, а незнакомец едва слышно скрипнул зубами, согнул и разогнул ноги в коленях, принялся закатывать рукав, потом надел плащ.

– Следи за собой, – сказал он. – Не можешь сама – найди того, кто сделает это за тебя. Только не того, – рукой махнул в сторону стоянки, и только тут Зоя вспомнила о Теуше и о Тамис. Нервно метнула туда взгляд, в то же время боясь выпустить из поля зрения неизвестного эмпата. Мужчина встал, опираясь на ствол ели. Пошатнулся, выпрямился.

Зоя тоже поднялась, отряхнула штаны. Протянула руку, но незнакомец ее не взял. Развернулся и пошел прочь, оставив ее стоять одну. Звук его шагов поглотила земля, взгляд скользнул по его спине, по полам кожаного плаща, бьющим его по ногам. Снова подумала о своих спутниках, которые ее не искали. Телефон молчал, со стороны виднеющейся из-за деревьев стоянки не доносилось ни шороха. Вздрогнула от резкого звука двигателя.

Ровно за полосой деревьев, где он возвращал ее в реальный мир, пролегала дорога. Незнакомец уже оседлал тяжелый мотоцикл и рванул с места, едва Зоя крикнула ему подождать, остановиться. Сказать хотя бы свое имя.

За несколько секунд эмпат разогнал своего мощного зверя до немыслимой скорости и исчез. С глаз. Дорога, прямая, широкая, отлично просматриваемая и освещенная фонарями, была пуста.