Корейский инкуб Хан Раон

Ее лицо покрывала мертвенная бледность, мокрые волосы прилипли ко лбу, губы поджаты, будто она испытывала боль. Она стояла, чуть согнувшись, и держалась за дверь так, словно она убегала от девушки.

– Что с тобой? – Раон быстро шагнул вперед, вынудив ЧанА отступить вглубь комнатушки. В которой сразу стало еще теснее, хотя дальше, казалось, уже некуда. ЧанА тяжело опустилась на кровать и закуталась в одеяло почти с головой.

– Зачем вы пришли? – спросила она тускло. Раон пробежался глазами по столу, по большой неразобранной сумке около кровати, по самой кровати, по помещению.

Два на три метра, у него в доме кладовая – и та больше, чем эта комната. Присел на корточки и почти уперся спиной в противоположную стену. «Как здесь можно жить?» ЧанА упорно не смотрела на него. И ей явно было нехорошо. Но сказала она обратное: – Со мной все в порядке, уходите. Просто устала.

– Посмотри на меня, – Раон безрезультатно попытался стащить с нее одеяло, в которое ЧанА вцепилась мертвой хваткой.

 – В данной ситуации стыдно должно быть мне, а не тебе. Что у тебя болит?

– Ничего, совсем ничего не болит. Что вы хотите?

– Хочу, чтобы ты не повесилась на ближайшем дереве. Потому что ты точно не в порядке.

– Я же сказала, что все просто отлично! Прошу вас, уходите!

Тут ЧанА прервалась и прижала руки к животу, согнувшись еще больше. Раон выругался, сдернул одеяло в сторону, увидел на простыне кровь. И тут он испугался, его смуглое лицо покрылось бледностью.

– Черт, поехали в больницу, сейчас же!

ЧанА отрицательно замотала головой.

– Это из-за таблетки, – прошептала она так тихо, что Раону пришлось качнуться в ее сторону, чтобы расслышать. – Господин Пак дал мне таблетку, сказал выпить дома. Я почитала, что может быть такая реакция, это пройдет.

– Что за таблетка? – резко спросил Раон.

– Ну… – когда девушка снова потянула на себя одеяло, Раон придержал его. Тогда она опустила голову еще ниже.

 – От беременности.

Раон замер. Он и не подумал о возможных последствиях. А режиссер подумал и позаботился о них, точнее, об их отсутствии. Это было разумно, но Раон испытал необъяснимую ярость, что кто-то посмел распоряжаться жизнью его ребенка, еще и без его участия. К тому же подверг опасности саму девушку.

– Давно это? – он кивнул на простыню.

– Нет, пару часов, – прошептала ЧанА, начиная краснеть.