Инквизиторы счастья

Каждое место и каждый город открывают в нас то, чего не видят другие места и города. Поэтому в Лиме я никогда не буду такой, как в Париже, никогда не представлю себя француженкой, пишущей акварелью, живущей на Монмартре и влюблённой в соседа – красавца поэта со взъерошенными волосами и чарующим голосом, который каждый вечер посвящает мне свои дивные строчки, а после неистово любит.

Не спросив разрешения, Лима сделала меня обычной туристкой (хотя я всегда представляла себя великой путешественницей) – из тех, что опасливо озирается по сторонам, боится ездить на метро одной и постоянно морщит носик.

Мол, ой, ну надо же, как у вас здесь грязно.

Дорогая и дешёвая, богатая и бедная, имперская и современная, холмистая и океаническая – Лима давалась мне с трудом. Её улицы были приветливы, разговаривали со мной на языке граффити и источали аромат свежезаваренного кофе. «Думай сердцем!» – кричали надписи на стенах домов. В самую душу карими глазами смотрели нарисованные перуанцы, в руках они держали огромных, невиданных птиц.

Лима поворачивалась ко мне своей самой выгодной стороной: уютными парками и резными балконами, протянувшимися через весь город проводами и романтическими, чуть обшарпанными закоулками, фольксвагенами-«жуками» и дребезжащими тук-туками. Город круглосуточно жужжал и бибикал клаксонами автомобилей, а пробки могли соревноваться с московскими. Но я ему так и не смогла поверить…

Через несколько дней в Лиму приехали ещё несколько человек из нашей группы, и все мы дружно, по старой советской привычке, стали проживать историю «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё».

В один из вечеров зашли в бар пропустить по бокалу Писко Сауэр – коктейля из местной водки с белком. Напиток Писко так назвали в честь небольшого городка, расположенного в нескольких часах езды от Лимы. Услышав название, я развлекалась – склоняла и подбирала рифмы к смешному слову на все лады. Это было так весело, что останавливаться не хотелось. Совсем как в школе.

– Лёха, а вот ты, например, знаешь, как с кечуа будет «моя птичка»?

– Не знаю, и как?

– Ми писко, – не выдержала, расхохоталась. Мне только повод дай.

– Сколько тебе лет, девочка?

Лёха был помоложе, но интенсивно притворялся взрослым серьёзным дяденькой с роскошной бородой (она придавала солидности) и таким же эго – пышным и богатым. Мой новый друг мог запросто, отужинав за общим столом, встать и небрежно обронить в мою сторону: «Посуду помой».