Дочь лучшего друга. Жизнь после страсти

Да и к чему, если и так все было понятно?

– Олег, я сегодня переночую в городе, – сообщил я водителю, устраиваясь на заднем сидении.

Уже в квартире долго смотрел в окно, медленно потягивая коньяк. Рита хранила молчание. Неужели ей не было никакого дела до того, где я? Наверное, нет.

Утром, едва проснувшись и выпив кофе, набрал Ирину Васильевну.

– Соберите мои вещи. Я вечером улетаю во Владивосток. Олег приедет за ними.

– Хорошо, Игорь Владимирович, – голос ее был странным, но я не придал этому значения.

День во Владивостоке вышел напряженным. Управляющего директора не оказалось на месте. Где он, никто не знал. Оборудование еще не было смонтировано, хотя до запуска производства оставалось меньше месяца. Я готов был растерзать любого, кто попадется мне на пути. Управляющего уволил, так и не встретившись с ним. Та же участь постигла и главного инженера. Теперь предстояло найти новых сотрудников. А на это надо было время, которого у меня просто не оставалось.

Домой я возвращался не в самом лучшем расположении духа. Из аэропорта снова поехал в квартиру. Не хочу сегодня еще и с Ритой выяснять отношения. Мне нужна была передышка. И виски.

Ни того, ни другого мне сделать не дали. На экране телефона высветилось имя Макса. С того момента, как он узнал о наших с Ритой отношениях, общение с ним свелось к минимуму. Он так и не смог простить мне того, что моя девочка выбрала меня, а не кого-то моложе лет на двадцать.

– Моя девочка.

– Алло, – не стал мучить его долгим ожиданием.

– Ты охренел! – взорвался он вместо приветствия. И да, я от такого напора действительно охренел.

– Что?

– Где тебя носит?

– Я был в командировке, – я искренне не понимал, что происходит.

– Ты вообще в курсе, что Рита в больнице?!

– Что? – спина покрылась испариной от страха за мою девочку. – Что случилось?

– А это я у тебя должен спросить!

– В какой она больнице? – мне не хотелось сейчас выяснять отношения с Максом.

Олег несся по ночным улицам Москвы как сумасшедший. Я не боялся разбиться. Я боялся, что не успею. Внутри все медленно холодело от давнего страха. Почти девять лет я не испытывал его. Перед глазами встало лицо врача, сообщившего мне о смерти дочери. Нет, я не допущу повторения этого. Они должны жить.