Оливковое дерево

Женщина увидела себя маленькую – третьеклассницу, бегущую со всех ног с уроков. Она мчалась домой, чтобы принести туда хорошую весть. Учительница – красивая и статная дама в кружевной кофточке, пахнущая цветами, – сегодня похвалила Лизу. Эта прекрасная женщина, столь непохожая на деревенских баб, заметила ее и выделила из многих. А ведь это значило, что мать где-то ошиблась, не такая уж она глупая, и у нее есть шанс изменить свое будущее.

Правда, дома ее тоже ожидала новость – матушка родила. Она лежала на пуховой перине, облокотившись на подушки, а рядом, в люльке, прибитой огромным гвоздем к потолку, мирно спал младенец.

В доме было много народу: родня и соседи приехали поздравить семью с прибавлением. Лиза от смущения и страха забилась в угол за печью и не показывалась, покуда гости не разошлись.

Позднее ее хватились – еще бы: в избе и хлеву полным-полно работы, а она отлынивать. Никому не было дела до успехов девочки. На следующий день она в школу не пошла, осталась помогать по хозяйству.

Затем снова роды, а потом еще и еще. Школу она так никогда и не окончит, но знания, полученные за три класса обучения, сохранит и пронесет через всю жизнь.

Лизу трудно было назвать красавицей, у нее было не по-женски мощно сложенное тело, левый глаз косил, а щеку обрамляла седая прядь. Суровая деревенская жизнь наложила отпечаток на характер, сделав ее упрямой и гордой. Все это не сулило ей счастливого замужества. Поэтому, когда Петр позвал ее в жены, она не стала долго раздумывать и согласилась.

И вот она уже невеста. Не было пышной свадьбы и широкого деревенского застолья, лишь скромный обед в кругу семьи, а затем – скорее на работу по распределению, строить счастливое будущее.

Все вдруг переменилось. Из захудалой деревушки в две улочки Лиза попала в большой шумный город с заводами и фабриками. Люди на улицах спешили по своим делам, вместо повозок сновали машины – так ново и здорово! Но все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Муж вдруг попал в больницу. С ним давно уже что-то не ладилось.

С тех пор как приехали, стал словно чужой. Подолгу молчал, сторонился ее, будто стеснялся. А на растущий живот и вовсе смотреть не мог.

Спустя неделю она пошла проведать его – сердце было не на месте: один раз позвонил ей Петр, чтобы сообщить о госпитализации, и с тех пор ни весточки. С трудом добралась она до центральной больницы, с еще большим трудом сновала по этажам, но нигде его не было. Ни записей, ни отметок. Словно в воду канул.