Вспомни меня, когда увидишь первый снег

Еще чуть-чуть и все рухнет, если они не остановятся.

– Ты не делаешь это ради меня, ты делаешь это, чтобы тебя считали любящей матерью. Ты вечно указываешь и отчитываешь меня, но я уже не ребенок. Я не хочу зависеть от тебя и твоего решения, у меня есть собственное мнение! Сколько раз мне надо это повторить?

– Собственное мнение?! Да ты ничего не сможешь сделать в этой жизни без меня! Я говорю, как лучше для тебя, а ты все хочешь сделать наоборот. – Ракель взяла с полки какую-то книгу и хлопнула по письменному столу, у которого они стояли.

 – Почему ты не хочешь быть менее злым, будто в этом доме тебя никто не любит?

– Злым?! По-твоему, я злой? Неужели я просто не могу сказать то, что думаю? У меня вообще в этом доме прав не осталось?

– Лиам. Тебе не стоит так говорить. – Мое присутствие удивило парня, но лишь на секунду. То, что я указываю ему, как правильно, еще больше злило его.

Хартман посмотрел на меня. В его глазах, будто черная дыра, разрастались злость и ярость, поглощая все вокруг и затягивая меня в эту убийственную воронку.

Я не смогла вынести такой испепеляющий взгляд и отвела глаза.

– Не вмешивайся. Это тебя не касается. Забыла?

Все наши, как я думала, сносные отношения обратились прахом. Я поняла, что я все еще чужой и ничего не значащий человек для Лиама. Придется начинать копать эту бездонную яму сначала, но только тогда, когда эта ссора закончится.

Ракель закрыла рукой лицо и глубоко вздохнула. Она с грустью обвела присутствующих взглядом. Ее нос покраснел, а глаза наполнились слезами.

Ракель подошла к Лиаму и взяла руками его лицо. Она смотрела на него по-матерински любя, на что сын отвечал весьма холодно и отстраненно.

– Лиам, я все для тебя готова сделать. Лишь бы ты был счастлив! Но я не могу смотреть на то, как мой сын хочет угробить последние дни жизни, своими же руками убивая себя. Ты должен прожить это время в безопасности и уюте, который я могу тебе дать!

Лиам закрыл глаза. Его скулы, как тиски, сжаты. Он словно сдерживал своего внутреннего зверя, готового в любой момент вырваться из клетки.

Хартман приоткрыл глаза и посмотрел на мать. Он медленно взял руки Ракель и опустил вниз.

– Мне не нужны твои безопасность и уют. И если ты не понимаешь этого, то я больше не хочу жить, каждый день находясь в этом доме с тобой. Я лучше умру прямо здесь, чем буду и дальше так жить, – Лиам говорил медленно, проговаривая каждое слово, чтобы его точно услышал каждый, кто находится в этой комнате.