Вспомни меня, когда увидишь первый снег

 – Думаю, нет смысла продолжать этот бессмысленный разговор.

Я заправила выбившуюся из-за ветра прядь волос за ухо. Мой взгляд метался в разные стороны, будто пытался найти выход. Будто еще можно что-нибудь сделать. В груди разрасталось странное чувство паники и обиды. Несмотря на закрытость Лиама и его местами грубый характер, что-то в нем меня непреодолимо манило. То ли его выражение лица, когда он о чем-то крепко задумывается. То ли одиночество, которое преследует его, как тень. Словно в этом человеке я находила что-то знакомое.

Я побежала за ним. Догнав уже на выходе из сада и поравнявшись, я сняла с себя длинный теплый шарф и накинула на парня, обвязав пару раз вокруг шеи. Он удивленно посмотрел на меня, явно не ожидав такого жеста.

– Замерзнешь, – сказала я, насупившись и спрятав свою открытую шею в ворот куртки. На щеках осталось легкое теплое покалывание.

На мое удивление, на губах Лиама возникла удовлетворенная ухмылка. Он уже не казался таким угрюмым и недовольным, однако все еще был отстраненным.

Некоторое время мы шли молча, но Лиам прервал тишину.

– Полагаю, ты с Лили знакома давно, но о своей семье она ничего не рассказывала.

– Да. Мы учимся с ней вместе, но она никогда не говорила о вас.

– Ясно.

Пролетавший мимо ветер унес его слова куда-то в лес, а мы снова замолчали. Дорога до дома казалась бесконечно длинной. Снег хрустел под спешным шагом.

– Почему ты поругался вчера с Ракель?

Лиам отчетливо напрягся.

– Это тебя не касается. Семейные разборки, – как ни в чем не бывало ответил он. Что-то в его интонации показалось мне странным.

– Из-за болезни тебя не выпускают из дома? Ты сидишь здесь, как в тюрьме?

Лиам раздраженно промычал что-то невнятное.

– Не в этом дело. Я вчера слегка перебрал с алкоголем, вот и все. Ракель меня просто не понимает, как любая мать сына. Я не виню ее, но и не собираюсь уступать.

Его лицо было задумчивым, походка неспешной, будто он не хотел возвращаться в дом и лишь тянул время разговорами, отвлекая меня.

– Значит, ты не ладишь с собственной матерью.

– Будешь меня осуждать? – с иронией в голосе спросил он, вероятно намереваясь защищаться от меня.

– Это не мое дело, сам ведь сказал.

Лиам спрятал руки в карманы куртки. Какое-то время он кидал на меня взгляды, будто проверяя, не обиделась ли я.

– Так было не всегда. Когда отец был жив, все было по-другому.