Роман с Дьяволом

Хоть Катерину Олеговну. У нас тут демократия.

Я задыхаюсь. Запах крови забивает горло. Я закашливаюсь. Колени слабеют, бедра мелко дрожат. Мои каблуки скользят по влажному кафелю.

– Хватит, – отчаянно пытаюсь не закричать.

– Теперь ты уверена? Со мной можно иметь дело?

– Прошу. Пожалуйста.

– Вот и отлично. Мы еще не начали развлекаться, а ты уже умоляешь прекратить. Очень сообразительная детка. Не зря же у тебя успешный бизнес. Сеть салонов красоты. Отель известный на всю страну.

– У меня больше нет… нет никакой сети.

– Может снова появится. Все зависит от твоей старательности.

– Хватит, прошу.

Мой желудок скручивается в узел.

– Ладно.

Чертков милостиво возвращает меня обратно, усаживает в кресло, открывает бар и наливает что-то в стакан. Протягивает:

– Пей.

Я смотрю на порцию алкоголя как на чашу полную яда.

– Мне нельзя, – лгу. – У меня аллергия.

Тогда он пьет сам. Осушает до дна. И я уже сомневаюсь в правильности своего решения.

– Как долго… придется расплачиваться?

Он молча наливает новую порцию выпивки.

– Никак не угомонишься, детка.

– Я просто пробую понять.

Он снова пьет до дна и отставляет бутылку.

– Снимай белье, – приказывает коротко.

– Что?

Он не повторяет, наклоняется надо мной, ловко расстегивает бюстгальтер, вытаскивает из-под платья и отбрасывает в сторону. А в следующую секунду поднимает платье, грубо стягивает трусики, разрывает, оставляя красные следы на бедрах.

Я моментально подскакиваю на ноги, заношу руку для удара, намереваюсь влепить пощечину, но в последний миг замираю.

Включается инстинкт самосохранения.

Чертков не делает ни единой попытки защититься, перехватить мое запястье. Он выжидает. Он хочет, чтобы я его ударила.

Ему нужен только повод.

– Ты удивительная, детка. Учишься, не совершая ошибок.

Он обхватывает меня за талию и усаживает на стол, задирает платье до живота, раздвигает ноги коленом.

– Говорят, женщин бить нельзя. Но я полагаю, что если женщина размахивает кулаками, она становится мужчиной, и раз так, то нет ничего плохого в том, чтобы преподать ей урок.

Чужие пальцы проникают в меня.

– Я… – вздрагиваю.

– Ты такая мокрая, что даже мне становится стыдно.

Этими же руками он убил человека. Совсем недавно.