Роман с Дьяволом

Он не перекачан, просто каждая мышца проработана, прорисовывается невероятный рельеф.

Я схожу с ума.

Почему он не пузатый урод? Не лысеющий старикан? Было бы гораздо проще, не пришлось бы вот так млеть в его присутствии.

Я бы мечтала испытывать отвращение, я стараюсь.

Но выходит с трудом.

Чувствую себя голодной кошкой.

Щелчок замка выводит меня из оцепенения, я оборачиваюсь на звук. Дверь справа отворяется. В комнате появляется два охранника.

Щурюсь.

Что они тащат?

Что-то большое и… запакованное в черный пластиковый пакет.

Все происходит слишком быстро.

Чертков никак не реагирует, даже не смотрит в их сторону.

– Не забудьте отправить выходное пособие его жене, – произносит холодно. – Когда я уйду, пришлете кого-нибудь, чтобы отмыть кровь.

– Заметано, шеф, – сообщает один из парней.

Я тупо слежу за ними, открываю и закрываю рот, будто рыба вдруг выброшенная на лед. Я упираюсь взглядом в захлопнувшую дверь и не могу до конца осознать происходящее.

Это шутка? Розыгрыш? Не похоже.

– Какая-то ты бледная, Катерина Олеговна, – издевательски скалится он, набрасывает пиджак и опять подходит ко мне.

– Занятный спектакль, – выдаю ровно, стараюсь не проявить никаких эмоций.

– Я рад, что угодил.

Саркастический смешок говорит об обратном.

Чертков едва ли намерен мне угождать.

Он берет меня за руку, резко сжимает запястье, заставляя взвыть от боли и выронить проклятую ручку.

– Ты будто осуждаешь меня, Катерина, – хмыкает, издевательски добавляет: – Олеговна.

– Нет, что вы, – парирую в тон ему. – Это вполне нормально – убить человека. А потом приказать слугам избавиться от тела и отмыть кровь. У вас наверняка доброе сердце, ведь не каждый убийца позаботиться о вдове своей жертвы.

– У меня и правда доброе сердце. Просто не для всех.

Я замечаю сбитые костяшки его пальцев и ощущаю тошноту. Шумно сглатываю, закрываю глаза.

– Вы омерзительны, – медленно выдыхаю.

Он смеется.

– Слышать такое от тебя особенно забавно.

Он отпускает меня, но не выпускает из виду, сверлит взглядом.

– Сколько трупов на счету твоего отца? А за братом сколько числится?

Я понимаю, крыть нечем.

В моей семье нет ни одного праведника. Мы не святые. Наши души черны. Мы насквозь прогнившие, порченные плоды.

Ну и что? А кто бы отказался от денег и власти?

Отец построил империю на чужих костях, но и собственной крови пролил немало.