Роман с Дьяволом

Я теряюсь в мрачных лабиринтах своего подсознания.

Я не сопротивляюсь. Бесполезно противиться тому, что уже происходит. Проиграна битва, но не война. И пусть мои губы искусаны до крови, я не сдаюсь.

– За что? – тихо бормочу я. – За что ты так сильно ненавидишь меня?

– Не льсти себе, ты не вызываешь настолько сильных эмоций.

Странно.

Гигантский поршень внутри меня говорит об обратном. Не ведает отдыха, пронзает, нанизывает, вдалбливается в лоно в яростном ритме.

– Ты всего лишь моя подстилка.

Он шлепает меня по заду, и боль как кипяток обдает плоть, растекается вверх и вниз, струится по ногам и устремляется ввысь, к пояснице.

– А ты подонок, – цежу сквозь плотно стиснутые зубы.

– Мы отлично смотримся вместе, – заключает довольным тоном, мнет мою грудь так грубо, что хочется орать.

Его огромный член становится еще тверже и горячее, вбивается вглубь, вырывает из моего горла жалкие всхлипы. Ощущение, будто достает до самого сердца. Каждое его движение сотрясает тело.

– Скажи, сколько мужиков пускали слюни на твою очаровательную попку? – шепчет Чертков.

От его вопроса и жутко, и жарко.

Я бы хотела, чтобы возбуждение схлынуло, но огонь опаляет ребра и охватывает низ живота.

– Ты же не…

– Я буду нежен. Веришь?

Мне не хватает воздуха.

Закашливаюсь.

Он отстраняется и у меня подкашиваются ноги. Я безвольно соскальзываю на пол. Внутри все ноет от неудовлетворенности. Я сжимаюсь, сворачиваюсь в клубочек.

– Не надо.

– Чем раньше начнем, тем быстрее получим удовольствие. Ну уж я точно получу.

– Пожалуйста. Нет.

Я слышу, как он отходит в сторону, открывает холодильник, закрывает. Я жадно ловлю каждый звук.

– Ужин остынет, – не узнаю свой голос.

Слабый, дрожащий.

– Почему ты не отложишь это на другой раз? Я же никуда не денусь.

– А зачем ждать?

Чертков опять подходит ко мне и опускается на колени.

– Не нужно.

Пытаюсь отползти, но он возвращает меня обратно.

– Трусиха.

– Прошу, хватит.

– А была такая смелая и гордая. Куда подевалась Катерина Олеговна?

– Ты… ты не… ты слишком большой.

– Ничего, войдет как по маслу.

Чертков начинает смазывать меня чем-то прохладным. Сначала просто обводит, а после проникает вглубь пальцем.

– Нет… нет.

Я не хочу плакать, но слезы сами наворачиваются на глаза.