Жемчужина его жизни

Зажав кулаки так, что даже костяшки чуть посинели от нехватки крови, он выскочил в коридор, схватил первую попавшуюся куртку, чтобы не бежать с голым торсом по улице, и выскочил в подъезд.

Спустя несколько томительных десятков минут он был возле общежития.

Комендантша с усталым лицом ни в какую не давала информации о тех, кто находился за её вахтой.

– Да вы гестапо! Фашистка какая-то! У людей тут жизнь рушится, а вы?

– Значит так, молодой человек. Вы даже фамилию ее назвать не можете, а что-то от меня требуете.

Женщина без грамма косметики на лице от этой педагогический тирады стала даже немного симпатичнее: от гнева кровь прилила к щекам, глаза стали ярче.

Антон промолчал, только сейчас понимая, что выглядит немного странно в тёплой дедовской куртке, которую, не глядя, схватил в коридоре.

Он обошел здание огромного общежития, крикнул наугад имя Фариды в окна, а потом отправился домой.

Там он объявил деду бойкот и молчал всю неделю. В эти дни он ходил к общежитию, познакомился там с некоторыми ребятами, но никто не мог по его описанию распознать Фариду.

Сходил и в университет, но там её поиски заняли бы ещё больше времени. На кафедре на него посмотрели круглыми глазами, удивляясь, как можно искать девушку, не зная её фамилии и специализации, на которой она учится.

А через неделю позвонила мать, вернувшаяся из Италии, и срочно вызвала сыночка домой.

По тому, каким елейным голоском она разговаривала, Антон догадался, что дед его просто-напросто сдал, не желая, чтобы их сынок-барчук общался с девчонкой из деревни.

На кафедре и в общежитии Антон оставил свой адрес, номер телефона для Фариды, и просьбу, чтобы она обязательно с ним связалась, ожидая, что глупое недоразумение как-нибудь разрешится.

И от того, что она так внезапно пропала на самом пике его влюблённости, Фарида начала ему сниться. Всегда после этих снов в первые минуты пробуждения он чувствовал себя на подъеме, хотелось что-то делать, творить, говорить, а потом постепенно это ощущение пропадало.

И через какое-то время, закруженный водоворотом жизни, её образ немного померк.

И он уже понимал, даже если Фарида переступит через гордость, очень маловероятно, что дед ему об этом не сообщит, науськанный матерью блюсти чистоту профессорской крови.

Началась тяжелая учёба и насыщенные будни.