Идеальная помощница Растифора

Кайрид покачал головой.

– Так, может, я в коме? Между жизнью и смертью? И это… Мир между?

– Между? – удивился брюнет.

– Ну, когда еще не умер, но уже почти, – пояснила я собственную выдумку. – Вроде как между тем светом и этим…

– Нет.

– А может, да, – упрямо заладила я.

– Ты жива.

– А это еще надо доказать!

Губы моего скупого на слова собеседника чуть искривились влево, прежде чем он спросил:

– Почему ты так держишься за теорию, в которой находишься на волосок от смерти? Так спокойней, когда за тело уже не волнуешься?

Я нервно передернула плечами:

– Никак не спокойней.

Какое-то время мужчина пристально меня рассматривал, скользнув взглядом с головы до поджатых пальцев ног. Затем стремительно прошел к пузатому шкафу за своим столом и вынул оттуда серую хламиду наподобие той, что была на нем.

– В посмертии нет холода и голода нет.

– Вам откуда знать? – удивилась я, с опаской косясь на принятую вещь и дерзко добавляя: – Были там?

– Был, – легко согласился собеседник, – поверь, здесь интересней.

Я покосилась на тапки. Левая продолжала блаженно улыбаться, но без демонстрации острых зубов. Правая же, дождавшись, пока обращу на нее внимание, громко шепнула:

– Заливает. Не зомби же он?

– Кто такой зомби? – заинтересовался Кайрид, на этот раз выуживая из-под своего стола черные ботинки размера эдак сорок шестого.

– Оживший мертвец, – подсказала правая тапка низким мужским голосом. – Умерший и восставший снова.

– Хмм, – Кайрид изобразил сильную задумчивость.

Опровергать слова правой тапки он не спешил, что сильно нервировало. Но я ждала, надеясь до последнего.

– И много в вашем мире зомби? – наконец спросил он.

– В нашем ни одного настоящего, – вмешался в разговор левый.

Я устала даже мысленно называть свои тапки женским родом, ведь судя по голосам и манерам, мои зайки оказались мужчинами. Неожиданно, но факт!

– О зомби мы знаем только из страшилок, – продолжил левый. – А в вашем мире это не так?

Губы Кайрида расползлись в милой усмешке, от которой у меня мурашки побежали по коже.

– Р-раскусила тебя, Р-растифор-р! – прокаркал долбаный ворон, неожиданно воплощаясь вновь.