Счастье оптом

Тёма хотел было покапризничать, но, услышав о еде, передумал.

Варя, благо, переоделась в юбку и майку сама.

– Отлично, – одобрил нашу компанию Игнат. – Позвольте вас проводить?

До виллы шли шумно: дети громко обсуждали красоту природы, спорили по поводу того, кто должен идти первым, предполагали, кого дед выберет любимчиком.

– Может, Сергей Петрович всех будет любить одинаково? – вмешался Игнат, слушая детский щебет.

И тут же напоролся на два очень скептично настроенных взгляда. Варя – старшая, она в таком не участвовала, а вот мелкие…

– У него что, есть еще внуки? – спросила Арина.

– Вроде как нет…

– Ну вот! – Арина засияла. – А мы красивые. Я еще и девочка.

– А мне четыре года, – выдал свой аргумент Артём, – я взрослый!

И тут же упал от Аринкиной подножки. Сын зарычал, младшая дочь запищала то ли от страха, то ли от восторга, и бросилась бежать. Варя демонстративно сделала погроме музыку в наушниках. А я… я улыбалась немного офигевшему от веселья Игнату и мысленно считала до десяти.

– А ну стоять! И рты закрыли! Встали как вкопанные, а то ремень достану!

В повисшей следом тишине даже птичка перестала щебетать, подавившись очередным “чирик” и чуть не свалившись с ветки.

– Маргарита, – тихо подал голос Игнат, осмелясь даже тронуть меня за локоть. – Вы меня, конечно простите, я не хочу вмешиваться в процесс воспитания. Но… чисто любопытства ради – откуда вы достанете ремень?

Я выразительно посмотрела в его смеющиеся голубые глаза и сообщила непререкаемым тоном:

– Из ваших прекрасных шорт.

Его брови чуть приподнялись, а улыбка стала шире:

– Что вы? Ремень, сами шорты и все-все, что понадобится… Помочь такой красивой женщине – мой долг.

И мне предложили опереться на локоть, дабы продолжить путь на обед.

Я даже злиться на весь мир перестала. Подумаешь, дети шумят? Поговорю с ними позже в неформальной обстановке, объясню все, как положено.

Лифт поднялся на третий этаж, открылись двери, и – внезапно – даже дети затихли, придавленные атмосферой официоза.

Я выпустила из захвата руку сильно посерьезневшего Игната, на всякий случай сделала лицо “кирпичом”, давая понять сразу всем, что меня так просто не сломишь и в тысячный раз попросила детей не баловаться.