Счастье оптом

Берите сына, зовите дочек, я вас провожу лично и пришлю кого-нибудь за вещами.

– Прекрасно! – я радостно потерла ладоши: сама вилла пугала своей роскошью и вычурной дороговизной, а вот жизнь в отдельном домике с фруктовым садом вокруг помогла бы создать иллюзию более приземленного отдыха, лишь изредка разбавляемого грустными нотами – встречами с моим больным отцом. – Дети, за мной! Мы переезжаем.

Так, с Артемкой на руках, я последовала за женой отца прочь из “родового гнезда”, как успела мысленно обозвать дом, куда съезжались потомки наследившего богача.

– Эй, любезный! Можно вас?

Парень как раз сидел, нагло развалившись в плетеном кресле, и попивая что-то прохладительное из запотевшего стакана. Услышав меня, он вскинул брови, поднялся и подошел.

– Слушаю, – сказал тихо, замерев в метре от меня в какой-то развязной позе.

“Интересно, сколько им платят здесь? – подумала я, разглядывая этого красавчика, в свою очередь пробегавшегося взглядом по мне.

– Нам снова нужны ваши услуги, – проговорила я, хмурясь от недовольства, потому что парень позволил себе задержаться взглядом в вырезе моего сарафана, оттянутом спящим Артемкой.

– Что именно требуется? – спросил он, наконец встретившись глаза в глаза и нагло усмехнувшись.

– Нужно перенести наши вещи из персиковой комнаты в гостевой домик, – отчеканила я, – и побыстрее.

– Будет исполнено! Не извольте волноваться.

Парень картинно козырнул и побежал к вилле, а я подошла к ожидающим Жанне Михайловне и девочкам, тут же высказываясь с самым гневным лицом:

– Отвратительный тип! Позволяет себе невесть что!

– Да? – удивилась она. – Я поговорю с сыном, вы уж его простите, он бывает слишком не серьезен в силу молодости, но это не со зла.

– С сыном? – повторила я, чувствуя, как краснеют от стыда скулы.

– Да. Лев – мой сын от первого брака, – мне показалось, что вокруг глаз Жанны Михайловны появилось чуть больше морщинок, да и уголки губ дернулись вверх, будто она улыбнулась с хитрецой. – Что ж, прошу за мной, мы почти у цели.

Надо ли говорить, как стыдно мне стало? Представив, как неприятно было Жанне Михайловне видеть развернувшуюся сцену, я почувствовала себя последней хамкой.