Последняя Академия Элизабет Чарльстон

– Почему зря?

Фенир пригнулся, придирчиво осмотрел реторту, потом ершик в моих руках, усмехнулся каким-то своим мыслям и снова, прихрамывая, вернулся к стулу, на котором сидел, когда я вошла, и только тогда озвучил решение:

– Считай, твоя кандидатура меня устроила. Завтра жду после занятий здесь. Поможешь с уборкой.

– Да, конечно, – возрадовались я своей, пусть и нелепой, но победе.

Хотя было бы чему радоваться. Меня взяли поломойкой. Меня! Леди Чарльстон. Отца бы удар хватил.

Но чего только не сделаешь, чтобы разобраться с видениями.

– Сейчас я могу идти? – уточнила, понимая вдруг, как сильно устала.

– Да, – сев за стол, отмахнулся Фенир, будто тут же меня забывая.

Я уже была у двери, когда магистр окликнул:

– Стой. Ну-ка, подойди сюда ближе.

Пришлось вернуться к самому столу и замереть.

– Что-то еще?

– Не совсем. Просто постой так. Дай-ка я тебя рассмотрю. – Фенир принялся пристально изучать меня взглядом.

Это было странно, но он будто медленно меня ощупывал. Захотелось сбежать куда подальше, потому что поведение профессора выглядело как минимум странным.

– М-да, – недовольно выдохнул он спустя некоторое время. – Не получается. Ладно, может, в следующий раз. Идите, Элизабет.

Он указал рукой в сторону выхода, на этот раз уже окончательно, а я так и не решилась спросить, что же у Фенира там не получается.

В любом случае профессор точно был психом.

С другой стороны, за себя, как ни странно, я совершенно не боялась. Жуткий дар, проявившийся во мне пять лет назад, не только предупреждал о чужих несчастьях, но и меня оберегал. Если бы рядом с Фениром было опасно, я бы чувствовала.

Остаток дня прошел без происшествий, а вот перед сном меня ждал сюрприз.

– Это правда? – гневно сверкая глазами, спросила Виктория, врываясь в нашу комнату и надвигаясь на меня с видом тарана, не ведающего преград на пути. – Ты будешь прислуживать Лапушке?!

Я прикрыла учебник по истории магии и покачала головой:

– Ничего подобного. Прислуживать Виктору Фениру меня не заставит никто и ничто.

– Да? А говорят иначе!

– И что говорят? – я усмехнулась.