Факультет общих преображений

– Мне тоже больно, родная, но время все лечит. Идем. – Она поднялась и подала мне не слишком пышное синее платье, сшитое из плотной немаркой ткани. – Вот, это как раз подойдет для дороги. Надевай.

* * *

Выехали мы с отцом поздно ночью.

Пару светляков он запустил вперед, нескольких прицепил прямо над нами и все равно возмущался, что света недостаточно.

Перед тем, как отправиться в путь, меня обвешали заговоренными бусами и браслетами, даже несколько пар клипс на уши прицепили. Не знаю, какое действие все эти вещи оказывали, но после моего облачения папа выглядел успокоившимся и обещал, что ни одна мерзкая дрянь нас не обнаружит.

Сидя на лошади, я усиленно старалась не скатиться на землю. Поминутно зевая и поминая лешего, оглядывалась по сторонам, силясь что-нибудь разглядеть. Вскоре поняла, что полянка, где недавно были актеры, опустела.

– А куда девался шатер? – спросила, опомнившись.

– Уехал.

– Давно? И разве актеров отпустили бы без разбирательств?

Я догнала отца и поехала с ним бок о бок.

Он нахмурился, отвернулся и стал с деланым интересом рыться в своей седельной сумке.

– Что ж, раз ты не рассказываешь, узнаю от кого-то другого. Люди любят сплетничать. Представляю, что они мне наговорят…

– Уехали они все! Правда, недалеко.

– Что это значит? В Черемушки? Или назад в город?

Папа немного помолчал, убедился, что я не отстала и продолжаю с любопытством смотреть на него, вздохнул и сообщил:

– До ближайшего леса. – Махнув рукой куда-то влево, он тихо добавил: – А там на них напали неизвестные.

– Вот бедолаги! И как они теперь? Все хорошо, надеюсь?

Папа равнодушно пожал широкими плечами и, пришпорив коня, стал ускоряться, на ходу проговорив:

– Я не знаю. Вот приедет завтра специалист по некромантии из города – спросит.

Следующие несколько часов наша поездка напоминала гонку на выживание: я пыталась догнать отца, чтобы выяснить детали, он злобно пыхтел и подгонял бедную лошадку. Только когда я стала выдыхаться и немного отставать, папа притормозил и поехал спокойнее.

Медальон на моей шее по-прежнему нагревался, впрочем, я к этому стала привыкать – ни боли, ни дискомфорта он не причинял. Отцу про него я рассказывать не стала, решив незаметно выкинуть куда-нибудь при первом удобном случае.

* * *

Забрезжил рассвет, когда вдали наконец показался город. Я сразу поняла, что едем мы в Мастивир – дорога-то знакомая, не раз изъезженная.