Светлая страсть тёмного мага

А кто этот бродяга без рубашки? Я даже имени его не знаю, не то, что типа магии! О, черная повелительница мертвых, прекрасная Авликая! О… – так говаривала моя старая няня, когда подгорала каша из товеля и убегало козье молоко, забытое ею на магической плите.

– Информирую! – выдала я, наконец. – Я – чужая невеста!

– Помню, я помню, этого, как его? – зеленоглазый помахал рукой, пытаясь выговорить заковыристое имечко моего жениха.

– Иеронимуса Фертейнского! – помогла я ему.

Имя почему-то произвело странный эффект: парень посмотрел на мои губы, слегка покраснел, кажется, нам пришла в голову одна и та же мысль.

– Ладно, – я придвинулась к нему, – целуемся на прощание и разбегаемся.

– То есть как это? – спросил он.

– Не хочешь целоваться, не надо, – надулась я.

– Отчего ж не поцеловаться, – он обнял меня горячими руками и прижал к себе. – Но прощаться нам еще…

Я закрыла глаза, а потом вытаращила, потому что мои розовые штанишки, с вышитыми белыми бабочками, показались мне совершенно лишними, и рубашка распахнулась, будто была живой и подыгрывала своему хозяину.

Его руки смяли мою грудь, а я, несовершеннолетняя воспитанная девица, восемнадцати лет отроду, вцепилась в волосы парня, как дикая камарранда! Мое строгое воспитание обливалось слезами, но перебирать блестящие мягкие пряди было необыкновенно приятно.

– … ра-а-ано… – прошептал он, стягивая рубаху с моих плеч.

– Э-э… ты чего? – возмутилась я, но его тонкие пальцы заскользили по моим плечам, вызывая сладкую истому и желание сорвать оставшиеся тряпки, отделяющие меня от наслаждения и того… чего я и не представляла, но предчувствовала, такого сладкого, такого важного сейчас.

Горячие губы парня прихватили соски, потом ткнулись в ложбинку между грудями.

– А… почему… я в твоей рубашке проснулась? – выдохнула я, борясь с яркими всполохами в глазах и сладким томлением между ног.

– Потому… – он задыхался, – платье свое ты испортила… о… милая-а-а-а…

– Неужели меня вытошнило? – мои руки дрожали, колени подгибались, внутри пылало и горело.

– Нет, соус вылила, целое блюдо… – он рывком прижал меня к себе, резко дернулся и обнял опять, но нежнее, мягче.

– Ты красивая… – пробормотал он, откидываясь на подушки, которые все до одной подгреб под себя.

– Заезжено, – буркнула я, чувствуя, что меня обманули, словно увлекательная книга оборвалась на самом интересном месте.