Разведчицы

Я знала, что по приезду на бал-маскарад каждой из нас надо будет выбрать мужчину, желательно среднего или высшего военного звания, весь вечер вести с ним светские беседы, танцевать, задавать наводящие вопросы: расслабленный мужчина всегда что-нибудь расскажет. Он наверняка захочет блеснуть своими достижениями и показать свою значимость перед красивой девушкой. После чего мы просто исчезаем. Желательно, чтобы мужчина был достаточно пьян и наутро плохо помнил беседу и, соответственно, нас. Поэтому наши платья и прически были не особо примечательными, чтобы не привлекать излишнего внимания, но в то же время мы должны были быть очень любезными и обаятельными.

И вот наступило время, и кареты подъехали. В первую карету сели Луиза и Беатрис, во вторую – я. Волнение не покидало меня, я выглянула в окно: на улице уже было темно, прохожих почти не было. Я постаралась взять себя в руки и несколько раз мысленно повторила: «У нас все получится! У нас все получится!»

Дорога заняла около пяти часов, к десяти вечера мы подъехали.

Это был огромный особняк, множество красиво одетых гостей, огни, свечи и море шампанского. На секунду я даже растерялась. У меня проверили приглашение, и я вошла в зал. Он был огромный, с большими окнами, золотым орнаментом на стенах, все светилось. Я прошла в сторону, раскрыла веер и решила пока просто оглядеться. На другой стороне зала я увидела Луизу и Беатрис. Луиза была очень красивой, она сразу же привлекла к себе внимание и уже первый танец танцевала с турецким офицером. Беатрис, как и я, пока осматривалась.

Я взяла бокал шампанского и решила выйти на веранду. Около перил я увидела мужчину, на вид лет тридцати пяти – сорока. Он пил шампанское и смотрел вдаль. Я подошла и спросила:

– Не любите шумные приемы?

Мужчина обернулся. Он был темноглаз, высок и строен. Волосы у него были темные, и объемный чуб был зачесан направо. В руках он держал черную маску.

– Я устал, – ответил он, а затем представился: – Сеид.

– Лейла.

Поскольку мы присутствовали на бале-маскараде, то могли себе позволить не представляться полностью, что, с одной стороны, было нам на руку, а с другой – не очень, так как сложно было определить нужного человека.

– Очень приятно! – ответил он.

– От чего же вы устали? – поинтересовалась я.

– Устал от войны, от фальшивых улыбок, от всего этого! Я был на войне, в гуще событий, я видел, как погибают молодые ребята, я видел их лица.