Проклятый дракон

Поставив поднос на стол, старуха опустила на пол то, что несла – кожаную обувь. И тихо удалилась.

Шехар тем временем оценивающе рассмотрел сооруженную у окна конструкцию и перевел взгляд на Аэрин.

– Как тебя зовут? У тебя есть имя?

– У Безликих нет имени, – отозвалась Аэрин.

– Хорошо. Ешь, – приказал он, кивком указав на поднос.

– Спасибо, я не голодна, – солгала она. Есть хотелось. Но не в присутствии аргхатийца.

– Тогда идем. Обуйся.

Этот аргхатиец не сколько разговаривал, сколько отдавал короткие приказы.

«Куда?» – хотела спросить она. Хотя какое это имеет значение? Даже если она не захочет идти, что она может против такого воина? Ее просто поднимут на плечо и вынесут. Лучше приберечь силы на побег.

Аэрин послушно надела обувь. Это были короткие сапожки из мягкой кожи с обвязками вокруг щиколотки. Завязав их, девушка поднялась, готовая идти.

Она выжидающе посмотрела на аргхатийца. Но тот не двинулся с места. В его взгляде читалось то же неодобрение, какое она видела в глазах стражника, накинувшего на нее балахон.

Шехар посмотрел на пол, куда она грудой скинула одежды, принесенные служанкой на смену.

– Почему ты не переоделась?

– Не хочу, – как можно увереннее ответила Аэрин.

На самом деле причина была намного глубже. Ее одежда была не просто нарядом, а защитой. А еще – она была ее шансом на побег.

Благо, кроме нее тунику снять никто не мог. Она запечатывала ее своей магией.

Возможно, искусный маг смог бы сломать ее печати, но Аэрин не думала, что такие маги могут быть среди аргхатийцев.

– Если ты хочешь узнать о нас больше, то вот одно из знаний: женщина должна быть одета. То, что на тебе – не одежда. Мужчины здесь не посягают на ту, что ведет себя достойно. Но если женщина сама предлагает себя, оголяя тело, – мужчина берет то, что ему дают. И никто его не осудит.

– Это одеяние жриц. Носить эти одежды почетно. И меня защищает магия, – отчеканила Аэрин, вздернув подбородок.

– Ты не на землях Эрикона. Это Аргхат. И здесь мужчины обладают магией и силой мощнее твоей. Если ты выйдешь в подобном одеянии на улицы Сагдара, аргхатийцы возьмут тебя как продажную женщину.

Аэрин были неприятны его слова. В частности потому, что она понимала – он прав. В Эриконе этот костюм вызывал почет, хоть и означал пожизненное рабство. А здесь, в плену, этот наряд был скорее неуместен.