Твой плен

Во всяком случае, товары и еду мы там приобретём, а возможно, и сможем переночевать в нормальных условиях. Это уж сама решай. Но вот гнараны здесь определённо неизвестны, и как на них отреагируют – сказать не могу.

– Пусть кто-то один сходит, – внёс предложение Кадим. Сафира хмуро на него взглянула:

– И кто же, по-твоему? Ни я, ни ты ничего не знаем, а Лунар и без того слишком много скрывает.

– Ты ему уже не доверяешь?

– Никогда не доверяла марагам.

Сафира задумчиво отвернулась, ни на кого не глядя. Хотелось принять верное решение, но она совершенно ничего не знала о жизни за пределами своего мирка.

– Что ты предложишь? – спросила, наконец, снова у Лунара.

– Если не желаешь отпускать одного, можно рискнуть всем вместе. Других вариантов всё равно не вижу.

– А я вижу. Подойдём ближе, Кадим останется с гнаранами там, откуда сможет быстро к нам прилететь. А мы с тобой отправимся в селение.

– Как хочешь, – пожал плечами Лунар.

– Пойдём пешком вдоль побережья, чтобы не привлекать внимания, – добавила она.

Начал накрапывать мелкий дождик, неприятно пробираясь под доспехи, холодя и без того озябшие спины. Вдали над морем сверкали нити грозы, и вместе с ними Сафира ощутила колебания тех странных точек силы, которые периодически появлялись где-то на границе восприятия.

Мараги вели в поводу гнаранов, предводительница же шла первой, так, чтобы линию моря постоянно было видно. Она хорошо постаралась, отлетая подальше, и идти пешком пришлось несколько часов.

Когда дождь утих, она решила сделать привал и развести костёр, чтобы обогреться. Хотелось есть, однако Лунар сказал, что в селении можно будет приобрести еды, и она рассудила, что если Кадим поголодает – это пойдёт ему только на пользу. Лучше не тратить время на охоту и приготовление, а поскорее добраться до людей.

Воины сняли доспехи, чтобы вытереть насухо. Сафира потребовала рубаху Кадима, которую тот хмуро ей вручил, после чего, подумав, использовал и для своих. Какое-то время размышлял, не выполоскать ли в море, но решил лишь обсушить и надеть обратно.

Лунар также воспользовался собственной рубахой, поскольку листья и трава оказались слишком мокрыми.

И всё это в хмурой тишине, прерываемой лишь редкими фразами по самой крайней необходимости.

А после молча стояли втроём у костра, поворачиваясь разными сторонами, чтобы хоть как-то просушиться. Пронизывающий влажный воздух всё сильнее холодил, костёр дымил и трещал полусырыми дровами.