Твой плен

Лунар кивнул, опираясь руками сел, лицо его сделалось совсем белым.

– Раздевайся, – произнесла она. Он хмуро взглянул на неё, и она пояснила: – Сними верх, проверю твою спину.

– Обойдусь.

– Не глупи. Давай. Я жду.

Воин несколько мгновений смотрел на неё, потом всё так же сидя начал медленно раздеваться.

Доспех марагов почти не отличался от доспеха лиаров, разве что иные узоры, клейма мастеров, по-другому наложены пластины.

Под нагрудником оказалась та же плотная рубаха, которую, похоже, он как мог постирал.

Сосредоточиться не получалось. Сафира внезапно поймала себя на мысли, что, наверное, никогда не видела мужскую спину так близко, никогда не прикасалась к ней.

Талим нашёл ей учителя по врачеванию, когда сила целительства начала проявляться, но Сафира предпочитала помогать женщинам и детям. О том, чтобы взять и прикоснуться к мужчине – даже помыслить не могла.

Но сейчас вдруг появилось странное ощущение. Ей захотелось рассмотреть – не возникало желания отвернуться, зажмуриться, сбежать…

Шрамы от и-плети уже почти сошли, спина была мокрой от пота – девушка промокнула её рубахой. Похоже, действительно серьёзный ушиб, но без переломов.

Внутренние органы подправить…

Почти незаметно мысли настроились на исцеление, какое-то время Сафире казалось: она не сможет забыть, что перед ней – мужчина, и ничего не получится, но руки перестали ощущать его чужеродность, а волосы вновь начали подниматься.

Предводительница ощущала, как они щекочут кожу, передавая рукам силу, как несколько рубиновых волосин скользят к Лунару. Если бы ещё ненавистный шрам не разболелся! Он отвлекал, колол, дёргал, но Сафира старалась удержать ощущение, кожа Лунара под руками становилась горячей, словно немного обожжённой. Пока волосы не стихли и его спина не начала остывать до обычной температуры.

Сафира открыла глаза, поймала себя на том, что мягко проводит руками по мужским плечам, тут же отдёрнула.

– Одевайся, – произнесла, вручая ему рубаху.

Взгляд Лунара оказался задумчивым. Сафира поспешила к животному, по-прежнему хрипящему от боли.

«Карат! – тоскливой волной поднялось в душе. – Как же так? Почему? Почему гнараны живы, здесь, с нами, а драк-конь…»

Сафира закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Кажется, она потратила слишком много сил. Но заставлять несчастное животное мучиться дальше очень не хотела.