Слепая совесть

– Да что б ему возражать, женщины в Айо никогда не лишние, – шорох одежды от пожатия плечами. – Тебе-то родное лицо рядом, я понимаю. Но помощи от нее не жди, себе на уме твоя Алма. Я люблю тебя, ты же знаешь, но никому не пожелала бы ехать в Айо, – опасливая волна в мою сторону. Чем их так Айо пугает? Не понимаю.

Ноэлия все хочет что-то спросить – о записке, наверное, – да не решается. Тересия тоже полна сомнений, снова острый взгляд на меня, глубокий вздох.

– Мне нужно уехать, девочка моя, – наконец, сообщает.

– Куда?! – сиреневая печаль, фиолетовая тоска. – Надолго?

– Постараюсь к твоей церемонии успеть, моя хорошая, – по ауре ползет, передвигается серое пятно: обманывает, умалчивает, интересно, император установил за ней слежку? Впрочем, для Ноэлии непосредственной опасности нет, остальное – заботы Лийта и прочих ответственных за службу охраны.

– Ну не расстраивайся, – в словах мягкость, почти нежность.

– Все в порядке, – голос Ноэлии дрожит, невыплаканные слезы.

– Да вот сегодня, пришла тебя повидать.

– Мы… увидимся еще?

– Конечно! – голос бодрый, убежденный, а сама не верит. Может, отправить кого-нибудь следом? Не нравится мне это.

Связываюсь на всякий случай с Лийтом, обращаю внимание на гостью Ноэлии.

«Следим», – сообщает. Значит, правильно сделал, не то решат, будто невнимателен или не справляюсь. Тут же ощущаю легкий контакт, узнаю Ивена.

«Через два часа будем, готовь невесту», – хмыкает. Иногда мне кажется, император слишком много вольностей ему позволяет. Впрочем, наверное, не просто так.

«Передам», – отвечаю.

– Простите, моя госпожа, через два часа за нами приедут, – прерываю разговор.

Вздрагивают обе, оборачиваются ко мне.

Ноэлия

– Спасибо, – киваю.

– Ну… я пойду, наверное…

– Уже? – пугаюсь, неужели могу больше не увидеть?

Обидно так, дела у нее какие-то, не могла подождать? Ничего толком не знаю о ее жизни, но уезжала она не так уж часто! Мы постоянно созванивались, бывало, когда грустно и тоскливо – наберу ее, и полегчает.

Тересия садится на кровать, поднимает куклу, которая так и лежит на покрывале. Начинает расправлять волосы, теребить складки платьица. Вздыхает.

– Так вышло, моя хорошая, я этого не хотела. Не серчай на старуху.

Присаживаюсь рядом, обнимаю, вдыхаю любимый с детства горчащий запах. Не расплакаться бы.