Слепая надежда

Не вникнуть в обязанности моих придворных. Не ввести новую моду.

– А что я могу для себя? – не выдерживаю. Я ведь императрица, а не инкубатор, как выразилась Алма!

– О своих желаниях ты должна думать во вторую очередь. А в первую – о том, когда я к тебе приду и чем сможешь меня порадовать. И всегда быть готовой к этому.

– Но… – начинаю, так и тянет сказать, что не хочу я его ничем радовать! Да не решаюсь, бросаю взгляд на дверь, почему-то надеясь, что появится Дарсаль, оттащит от меня императора… Не появится, конечно.

– А если ничем не можешь, – ледяной голос, стальной взгляд, забиться бы куда-нибудь, чтобы не видеть. Давно мне не бывало так страшно. Нависает надо мной, пугая до одури. – Значит, просто ложишься в кровать, раздвигаешь ноги и ждешь.

Задыхаюсь от смущения и возмущения, Иллариандр отбрасывает одеяло. Почти машинально упираюсь руками в его грудь.

– Ты поняла меня? – голос заставляет вздрогнуть, вспомнить, что здесь я в его власти и защиты ждать неоткуда.

– Можно… я хотя бы умоюсь? – прошу.

– Потом умоешься. И смазывать я больше не буду, – достает из кармана коробочку, бросает на мой живот. – Хочешь – сама смазывай, это ты вечно сухая, как пустыня вокруг Астара.

– Иллариандр… что с тобой? – ощущаю, как на глаза набегают слезы. До сих пор он всегда был… ну не нежен и заботлив, но по крайней мере, не груб.

– Сначала ты сияешь от счастья, что я не приду, потом пытаешься отмахнуться от главного долга.

Боже мой, он знает! Хочу оправдаться, сказать, что просто не успела проснуться, или даже извиниться, потому что снова с головой накрывает страх – а что будет за это Дарсалю? А вдруг его отберут, а вдруг нам запретят хотя бы читать вместе? А потом в памяти проявляются слова Иллариандра… о чем это он, какой ночной поход?!

Сердце сжимается, глаза все сильнее щиплет слезами. Закусываю губу. Муж скидывает не то халат, не то какой-то особый придворный плащ, под ним ничего.

Беру дрожащими руками коробочку, крышка никак не хочет открываться, обламываю ногти. Иллариандр вздыхает, закатывает глаза. Открывает. Она откручивается, оказывается. Стараюсь не расплакаться. Знаю, что без мази мне же хуже будет. Уговариваю, что это приятно, а вовсе не отвратительно. Себя не обману, но, может, хоть Слепых? До сих пор же получалось… каким-то непонятным образом.