Раб. Книга 2. Вкус свободы

Боже, вдруг доходит! Я же ему не ответила, он же сейчас решит, что и правда продам! Пытаюсь поскорее привести лицо в норму, накидываю пеньюар, бросаюсь к нему.

Стоит у окошка, оборачивается. Смотрит настороженно.

– Я чем-то обидел вас? – спрашивает.

– Антер… – подхожу. Свожу вместе руки, а то им так и хочется за него схватиться. – Я про Амиру говорила совершенно не к тому. Просто неприятно, что ты меня с ней ассоциируешь. Уже не знаю, что сделать, чтобы поверил: я не буду тебя продавать! И мне не нужен раб, я хочу, чтобы ты оставался собой! Понимаю, что перестраиваться сложно, но пожалуйста, не заставляй меня изображать хозяйку, одёргивать тебя.

– Что я сделал не так? – вдруг спрашивает.

– Ты… о чём? – не понимаю.

– О твоём отношении.

– Антер, ничего не изменилось, честное слово! Я очень, очень хочу, чтобы ты выражал свои мысли и эмоции без страха, чтобы вёл себя как свободный человек, я правда этого хочу! И на тебя совсем, ни капли не сержусь и не обижаюсь, поверь! Просто у меня нет возможностей оградить тебя от местной системы.

Антер

То ли правда не понимает, то ли не хочет. То ли я что-то себе придумал, хотя видел же, как внезапно ты переменилась. Только пока не уехала – надеялся, что показалось.

– Так… мне спуститься вниз? – спрашиваю. – Вы… ты… ещё хочешь поговорить?

– А есть о чём?

Пожимаю плечами. О том, где ты была позапрошлой ночью. Почему только что к себе убежала: я так и не понял, чем обидел тебя. Тем, что не знаю, какой раб тебе нужен? Но ведь нужен же на ближайшие полгода раб.

– Ну если не о чем, – говорит, – тогда отложим до другого раза. А хочешь что-то сказать – говори, пожалуйста.

– Не хочу.

Что я тебе скажу? И так слишком много говорю, дурак.

Тамалия

Кажется, разговоров на сегодня достаточно. Не в состоянии я снова и снова пытаться доказать, что таринская госпожа – далеко не мой идеал женщины. Такая усталость, как же надоела эта грёбаная планета, а ведь ещё и половины срока не прошло!

Ухожу к себе, падаю на кровать.

Спускаюсь вниз, чёрт, откуда это сумасшедшее желание видеть его каждую минуту, каждую секунду?

Есть совсем не хочу, готовлю только одну порцию. Гордый мой, не привык он, чтобы за него молодые люди платили. Да и женщины тоже. Вспоминаю, улыбаюсь.