Моя воля

– Вы больше гнаранов по камням водите, – проворчал. – Может, остатки копыт постирают.

Сафира бросила на него удивлённый взгляд, однако ответил Лунар:

– Лошадей подковывают. А для гнаранов такие переходы, конечно, тяжелы. Нужно будет что-нибудь придумать.

Предводительнице очень хотелось поинтересоваться, планировал ли Лунар и их тащить в свой мир, однако она сдержалась. Ещё заподозрит что-то… Повернулась к Кадиму, но тут отворилась дверь, пропуская Китилью.

– Ну что, объявляю совещание открытым, – хмыкнула рыжая, обведя всех взглядом.

Умостилась в свободное кресло. Сафира отметила, что как-то непроизвольно собеседники оказались на больших расстояниях друг от друга, словно чтобы иметь возможность охватывать одновременно всех. Талим сказал бы, наверное, что это говорит об отсутствии доверия. – С чего начнём?

– Давайте с Адама, это важнее. Что ты выяснила о камнях? – откликнулся Лунар.

– Ладно, – согласилась подруга. – Вы знаете, почему камень называется изначальным?

Сафира положила на столик перед собой браслет, который так и не вернула на ногу.

Цветные камни почти не отражали свет, зато притягивали взгляд. Снова мелькнула ассоциация с фитарелью, но Сафира предпочла промолчать. О фитарелях она ещё расспросит Лунара. Ведь именно это предлагала сделать Китилья?

– Мне удалось связаться с Густом, – продолжила та. – Он сказал, изначальные камни здесь ценятся едва ли не превыше всего остального. Считаются основой мира, и тот, кто обладает определённой силой, якобы может вложить в изначальный камень любые свойства, какие только пожелает.

Насколько я поняла, чем их больше, тем более сложное пожелание можно воплотить.

– И если у Адама есть накопитель, вроде милой штучки во дворе Густа, – пробормотал Лунар, – то понятно, для чего ему в комплекте Сафира.

– По мне, отдали бы и то, и другое, и не мучились, – буркнул Кадим.

Три пары глаз так на него взглянули, что мараг замолчал – впрочем, похоже, оставшись при своём мнении.

– У вас в Роге предводителем может стать любой? – неожиданно обратился к Сафире Лунар.

– Наверное…

– Ты не уверена?

– Ну… Талим говорил, что не знает, становились ли когда-нибудь трёхцветными одноцветные. С другой стороны, они иногда становятся двухцветными, значит, обрести и третий цвет возможно.

Воин задумчиво кивнул.

– А что? – поинтересовалась Сафира.

– Дома я тоже порылся в архивах, – отозвался воин. – Дело в том, что… когда создавался ваш мир, он весь подчинялся определённой структуре.