Моя воля

Она предводительница гордых лиаров!

– Боюсь, леди не представляет всех способов сделать так, чтобы человек добровольно отдал всё, что у него есть и даже то, чего нет, – улыбка короля стала совсем жёсткой и холодной.

– Леди представляет гораздо больше, чем вы можете предположить. Как воина, меня учили переносить всё, что могут сотворить с воином в застенках его враги.

Взгляд остановился на чаше с фруктами, в которой лежал небольшой изукрашенный кинжал.

Девушка наклонилась, подняла его, высвободив пальцы из руки Лунара.

Стражник от двери метнулся прикрыть короля, но тот лишь с любопытством наблюдал.

Предводительница сосредоточилась, повторяя мантру лиаров – «боли нет». Затем резко провела по ладони, оставляя глубокий порез:

– Я не боюсь боли и ваших угроз. И не потерплю, чтобы кто-либо решал за меня.

– Мы учтём ваше пожелание, прекрасная леди, – откликнулся король, задумчиво разглядывая её. – Вы лишь уверили меня в том, что вашей руки заслуживает только достойнейший.

Это моё последнее слово, леди. Если, конечно, вы прямо сейчас не хотите начать знакомиться с нашими методами, – Даар выделил слово «нашими», взгляд снова сделался холодным. – Вам всё понятно?

– Более чем, – отозвался Лунар.

Его величество взмахнул рукой, прощаясь. Сафира тщательно вытерла кинжал, вернула в чашу. Сжала кулак, стараясь придержать кровь.

Отвечать не хотелось. Зачем она сюда поехала, что надеялась выяснить?

Предводительница молча повернулась, наскоро надела сапоги.

Лунар следовал за ней, и она сама не могла понять, злится ли на него или наоборот, рада, что он рядом. Приняла у стражника меч.

– Почему ты промолчал? – спросила недовольно на языке Рогов, едва отошли от королевского шатра.

– Не видел смысла задираться, – пожал плечами Лунар.

– Считаешь, я сделала неправильно? – с вызовом бросила.

– Может, и правильно. Ты заставила их прислушаться к себе, обратить на себя внимание. А вот какое – потом узнаем. Надеюсь, мы здесь надолго не задержимся.

Жаль, Китилья уже уехала, поискала бы, что такое изначальные камни.

Он говорил так спокойно, словно о чём-то незначительном. А может, и правда, всё ерунда?

Сафира вдруг ощутила облегчение от того, что ей не нужно жить в этом мире, встраиваться в иерархию, привыкать к порядкам. Может, тоже лучше было промолчать, пусть бы король радовался своей власти? Может, Китилья в чём-то права?

Внезапно вспомнился последний сон.