Летим со мной

Долго ли плакала Елена, она не поняла, потому что постепенно уснула: или от перенапряжения, или от чудного воздействия мягкой постели. Разбудил её стук в дверь.

– Алёнушка, время обеда. Идём. Всё стынет, – звала Митрофановна.

Кушать Елене не хотелось. Но она была чуткой и воспитанной девушкой, поэтому сразу отозвалась на приглашение старушки.

– Сейчас, умоюсь, заплетусь и приду.

Елена собрала волосы в привычный хвостик. Теперь ей не предстояло инертных действий. Она погладила птичку, которая сидела в своей клетке, с дверцей нараспашку, подсыпала ей корма, поменяла водичку, сообщила, что тоже отправляется на обед и медленно, нехотя побрела в холл.

– Присаживайся, дорогая. Смотри, какую вкуснятину приготовили нам мужички, – сказала Митрофановна и указала на яства, расставленные по столу. В большой керамической кастрюле с поварёшкой ещё дымился свежесваренный суп, на блюде лежали поджаренные рыбёшки, обложенные отварным картофелем. В миске стоял капустный салат, на отдельной тарелочке лежали разные соленья.

Старушка налила в суповую тарелку Елены первое и подвинула к ней.

– Ешь, дорогая, тебе понравиться. Силы нужны. Работы много. Кстати, ты если любишь готовить, можешь приготовить всё, что тебе нравиться, – заботливо проговаривала Митрофановна.

Елена попробовала суп. Он действительно был вкусным, как дома. Она спросила,

– А кто этот суп сварил?

– А-а-а. Вкусно? Это – наш Михалыч. Он хорошо готовит. Так что, если захочешь покашеварить, обращайся к нему, всё покажет и расскажет.

– Хорошо, – ответила Елена и доела суп. Она вполне наелась и больше, как ни уговаривала её старушка, ничего не попробовала, разве что, компотом запила.

– Ладно, захочешь чего, там, у Михалыча спроси, – сказала Митрофановна и махнула рукой на среднюю дверь в хозяйственную часть.

Елена нарочито громко поблагодарила за обед, чтобы услышал Михалыч, заглянула в свою комнату за канарейкой и вышла из пещеры. Они пошли работать в лес. Девушка с руки отпустила птаху полетать вдоволь, а сама приступила к лечению деревьев.

Сегодня у неё не было настроения ни петь, ни летать, но помогать заболевшим растениям ей хотелось. Она просто обнимала их стволы руками и тихонько разговаривала, как будто уговаривала вернуться к жизни. Удивительно, но деревья слышали её. Стоило ей пообщаться с одним деревом, как вокруг него появившимися зелёными листочками отозвались ещё несколько, словно всей семьёй просыпались.