Секундомер смерти

Глава 1

ШЕСТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ

ПРОШЛОГО СТОЛЕТИЯ

С самого раннего детства Боря Вейсман был хилым и низкорослым мальчиком с большой круглой головой и оттопыренными ушами. За эту самую голову и уши, сколько себя помнил Боря, его постоянно звали «жопа с ушами». Отец, правда, утешал, говоря, что такая голова – признак недюжинного ума, который вскоре обязательно проявится. Но, может быть, из-за зависти к будущему уму, а, может из-за чего-то еще, Борю не любили сверстники во дворе, обзывая, кроме уже упомянутого обидного прозвища, еще и жидом или жидовской мордой.

Сам-то он отлично знал, что никакая он не морда и тем более не жидовская.

Отец – раввин Моисей объяснил, что человек считается евреем только в том случае, если мать у него еврейка, а Борина мать таковой не была, значит, и его принадлежность к данной национальности, оказалась сомнительной. Дворовые мальчишки были с этим тезисом в корне не согласны и при любом удобном случае, Борю колошматили, что было не столько больно, сколько обидно, потому как не за дело, а просто так, из пошлого бытового антисемитизма.

Скорее всего, дело было вовсе не в нем, Боре, в его отце – раввине. Мальчишки не могли взять в толк, а потому и простить, такого странного занятия. Возможно, если бы отец был православным попом, попадало ничуть не меньше.

По мнению пацанов, у взрослого мужика не должно быть такого странного, никому не нужного, занятия. Вот их отцы, если они вообще наличествовали, занимались исключительно нужными и важными делами, такими как, вождение машины, вытачивание каких-то необходимых деталей, строительство заводов и домов или, в самом крайнем случае, воровство, что тоже было делом не только серьезным, но и доходным!

Мужик должен работать, это – понятно, а так, черт знает, что это за занятие.

При этом, еще одним немаловажным признаком взрослого, самостоятельного мужика, была почти ежедневная пьянка до одури, с последующим возвращением домой и поколачиванием, в профилактических целях, жены и детей. А Борин отец не пил, что тоже было непонятно, а потому, подозрительно.

Играть его тоже почти никогда не приглашали. Иногда, правда, звали побыть за фашиста или еще за кого-нибудь, кем никто быть не хотел. Вначале Боря обижался и отказывался, но потом привык и даже стал находить в этом некоторое злорадное удовольствие. Ведь фашист, он на то и фашист, чтобы пакостничать. Вот Боря и старался изобретать всякие разные мудреные гадости и пакости против благородных партизан и им подобных.