Секундомер смерти

Копаясь как-то в многочисленных и пыльных залежах книг Зигмунда Генриховича, ему на глаза попалась библия и не какая-нибудь, а апокрифическая, именно та, какую он искал.

Присев на пол прямо около стеллажа, Боря жадно перелистывал страницы, в надежде отыскать хоть какое-то упоминание о камне Лазаря. Но оно не попадалось, и Боря даже засомневался, а правда ли то, что он услышал на вокзале или это просто очередные байки, коих немало ходит в народе.

Но ему так не хотелось оставлять свою мечту, что он привычно засунул толстый том под свитер, как проделывал уже несколько раз за последнее время, в надежде внимательнее рассмотреть библию дома… И в этот момент Борин взгляд натолкнулся на чьи-то ноги.

Мозг бешено заработал, почти сразу же выдав несколько вариантов возможного действия. Моментально выбрав из них наиболее приемлемый, Боря сделал вид, что не заметил хозяина квартиры, осторожно отполз в сторону, достал другую книгу с нижней полки стеллажа и начал сосредоточенно ее листать, а библия осталась лежать на полу, как бы случайно забытая.

Пан Трояновской тогда ничего не сказал гостю, но Боря понял, что для него здесь все кончено, а это было очень обидно. Еще обиднее было возвращаться во двор, где для начала его опять поколотили, но это были мелочи по сравнению с душевной мукой по поводу упущенных возможностей, которая терзала Борю не переставая.

А после контрольной, на которой он сумел неплохо заработать, Борю снова поймали десятиклассники. Они обложили юного гения математики и бизнеса в проходном дворе, и один из них доходчиво предложил:

– Отдавай монеты, морда, а то хуже будет!

Конечно, Боря испугался, но сегодня он хотел, чтобы этот момент наступил и даже ждал его. После изгнания из комнаты бывшего шляхтича пришлось слегка пересмотреть пункты плана, но в целом он не претерпел особых изменений.

– Сейчас, сейчас, – торопливо бормотал он и, бледнея, полез по карманам. Предчувствие, что он мог где-то ошибиться в расчетах, его не покидало.

Жертва школьного рэкета послушно выложила в протянутую ладонь деньги. Правда, он не заострил внимания на том, что это была только четверть его дневного заработка, остальные он благоразумно припрятал в другом месте.