Космострим

Рэм иногда даже не осознавал собственных решений, полагаясь на подсознание. И это приводило к впечатляющим результатам. Его соперники покидали тренировочное поле один за другим, «условно прекратив жизнедеятельность в условно разбитых аппаратах».

Наконец, он остался на поле последним. «Метеориты» в небе ускорились, «снаряды» с земли стали бить чаще, но Рэм не только успевал уворачиваться, но и расстреливал враждебные объекты в ответ. Не всегда удачно, но для новичка – небывалый результат. Наконец, высокий темп упражнения дал о себе знать: парень начал делать мелкие ошибки, и через несколько минут его все-таки «условно сбили».

Он вышел из переходника на площадку, где уже собрались раздосадованные первокурсники. На Рэма смотрели как с восхищением, так и с неприязнью. Особенно Полянский, считающийся лучшим учеником на потоке.

Перед студентами прохаживался тренер по летному мастерству Хромин Степан Павлович. Не смотря на шестидесятилетний возраст и мощное грузное тело, он двигался довольно энергично, сверля пронзительным взглядом притихших ребят.

– А объясните-ка мне, господа курсанты, – язвительным скрипучим голосом говорил он, – почему последним на летном поле остался какой-то неизвестный мне ученик-первокурсник с факультета стюардов? Поправьте-ка меня, если я вдруг ошибаюсь, но у них вообще не преподается летное мастерство! Их знакомят с челноками-стрекозой лишь факультативно, в рамках предполагаемой эвакуации с кораблей. У каждого же из вас отработанного летного времени в разы больше, чем у этого непонятного мне существа.

– Миронов! – хрипло выкрикнул тот, все еще отходя от ускоренного режима полета.

– И где же вы, господин Миронов, так хорошо научились управлять челноком, что в легкую сделали лучших курсантов Факультета летной эксплуатации космических аппаратов?

– Так на факультативах и научился, – пожал плечами Рэм. – Нас иногда пускают полетать полчасика, если успеваем закончить программу раньше.

– Полчасика раз в неделю? И что, этого достаточно для вот такого? – тренер выразительно указал на летное поле, где еще дымились условные мишени.

– Я… Я не знаю. Мне кажется, это очень просто, – Рэм усмехнулся про себя, увидев, как перекосило Полянского.

– Мы редко летаем без автоматики, – робко высказался кто-то из середины строя.

– Зачем нам полное ручное управление? – поддержали его. – Ведь в реальной жизни таких ситуаций не бывает.