Хвостатый маг

Хвост тарга я хорошо рассмотрел в бою – на нем никаких наконечников не было. В конце концов я свалился в тяжелый сон. Проснувшись, долго лежал, вспоминая произошедшее накануне и строя планы побега. Пока, увы, нереальные.

Днем меня снова навестил Мьендагэ.

– Ну как ты? – спросил он меня почти ласково.

– Нормально, – прохрипел я. – А у тебя как дела?

– Хорошо, – хмыкнул он. – Ты провел хороший бой. Я заработал много денег. Только ты сделал это очень быстро. В следующий раз сделай это медленно, – он подкреплял слова жестами, так что я почти все понимал.

– В следующий раз? – переспросил я непонятную фразу.

– В следующий раз, – махнул он рукой вверх. – Еще один бой, драка, будет через два дня. Один день. Солнце, день, понимаешь?

– Понимаю.

– Еще один день, опять солнце, потом ночь, потом Тимдар снова выходит на арену и дерется. Драка, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я. – Я не дерусь больше, – я не знал, как сказать это в будущем времени.

– Не будешь драться? – поправил он меня.

– Не будешь, да.

– Ты будешь, – усмехнулся он. – Иначе умрешь.

– Я и так умру рано или поздно на арене, я не могу быть сильнее всех! – я перемежал оркские слова с русскими, так что мой хозяин меня не понял, только нахмурился.

– Тебе что-то нужно? – спросил он наконец.

– Я хочу уйти отсюда, – подкрепил я слова жестом.

– Нет. Ты не уйдешь. Еще что-то нужно?

– Я хочу выучить ваш язык, – я как мог, объяснил, что хочу разговаривать на оркском нормально.

– Зачем? – искренне удивился Мьяндагэ. – Хорошо, я пришлю слугу.

С этих пор у меня было хоть какое-то развлечение между боями. Старый орк-слуга по имени Кимцэцэль учил меня своему жуткому языку каждый день. А я старательно запоминал труднопроизносимые слова. Через несколько недель я уже понимал почти все, что мне говорили.

Все мои дни проходили в обучении языку и физических тренировках. Да, я попросил у Мьендагэ возможности тренироваться, чтобы развивать мышцы. Сказал ему, что это поможет мне побеждать на арене.

Мьендагэ сделал мне огромную клетку, где разве что километровый кросс нельзя было пробежать. Я грустно думал, что сделал серьезную карьеру, раз мои апартаменты так расширились безо всякой ипотеки.

А раз в два-три дня я выходил на арену Шангдаби.