Хвостатый маг 4: у трона

– Он помнит тебя! – с восторгом сказала Лена, а я не мог произнести ни слова. Я посмотрел на друга магическим зрением, и ужаснулся: аура как у трупа, в голове – только тьма без признаков жизни. Это не человек, это умирающее тело. В нем нет ни сознания, ни памяти, только остаточные рефлексы. Ком встал в горле, я не понимал, за что моему другу выпала такая судьба. – Скажи Тимуру привет!

Генка снова что-то промычал. Это было страшно.

– Он уже почти говорит, – с воодушевлением произнесла Лена. – Видишь, реагирует! А раньше вообще все глухо было.

Это нетрадиционная медицина помогает. Мы обязательно выздоровеем, да, Геночка?

Я попятился на кухню, где хлопотала Оксана Георгиевна, оставив Наташку болтать с Леной. Смотреть на Генку у меня не было сил.

– Вот так и живем, – вздохнула мама друга, увидев, что я подошел. – Раньше я все плакала, да судьбу проклинала. А теперь привыкла уже. Понимаю, что крест этот мне до конца жизни нести. Врачи говорят, недолго ему осталось, а я все отпустить не могу. Да и Леночка вон, видишь, как за ним смотрит.

Почти каждый день забегает, помогает. Садись, попей чайку, – она поставила передо мной кружку. Я быстро отхлебнул. Горло обожгло, но это привело меня в чувство.

– Ленка молодец, – хрипло сказал я. – Ведь сколько они уже вместе? Так и не бросила, получается.

– Бросит, – уверенно сказала Оксана Георгиевна. – Должна бросить. Сто раз я ей уже говорила: она молодая, здоровая, другого найдет, семью заведет. И я не в обиде буду, совсем нет! Сколько она уже сделала, ей памятник нужно ставить.

Ей и родители запрещают сюда ходить. Они ведь всегда были против Гены – слишком мы простые для них. Лена-то из какой семьи, знаешь? Там бизнес, там деньги, а она вот с Геной столько лет. Раньше еще ладно, а теперь зря она… Я тоже гоню ее отсюда, а она никак. Люблю, говорит. Даже такого, как сейчас, люблю.

– Кто бы мог подумать, – пробормотал я. Вот уж точно не знаешь, где найдешь истинную любовь. А я-то всегда считал Ленку пустой избалованной красоткой, которая только о себе думала и всего лишь позволяла Генке себя любить.

– Оксана Георгиевна! – раздался голос Лены из коридора. – Я побежала, дома ждут! – она заглянула на кухню. – Тим, пока! Приходи еще, увидимся! – она послала мне воздушный поцелуй и выскочила в коридор. Генкина мама пошла ее провожать. А на кухню зашла Наташа. Тихонько села на свободный стул.

– Ну, как? – задала она глупый вопрос.

– Никак, – ответил я. – Я посмотрел его. Тут он обречен.