Лорды и Наследники

 – Про людей все понятно, но почему он напал и на вас?

Касыр лукаво улыбнулся, но глаза Сины затуманились. На его красивом лице отразились какие-то отблески. Воздух в зале колебался в зависимости от его настроения. И хотя мне стало интересно, делал ли он это намеренно или неосознанно, момент был не подходящий, чтобы спрашивать.

– Он не нападал на нас, – пояснил он. – Природа – это земля и вода, огонь и воздух, но обитатели Земли вторглись в границы океана, попросили, потребовали и получили больше, чем им было дано.

– Значит, это Амон начал войну, а не Лорд Воды? – Эта новая информация поразила меня. С момента моего прибытия они только и делали, что очерняли и принижали меня и королевство, к которому я якобы принадлежала.

– Неважно, кто начинает войну. Если ты хочешь, чтобы тигр напал на тебя, достаточно ткнуть его палкой, но в конечном итоге именно тигр убивает, именно он становится тем, кого все боятся и ненавидят. – Сина рассеянно и немного скучающе смотрел на сгущающиеся облака через открытые окна.

У Лорда Воздуха словно было несколько личностей: одна для Дворца Земли, другая появлялась при разговорах с Дареном, а третья – для меня. Истории, рассказанные во Дворце Земли, разительно отличались от тех, что шептались здесь. Всего несколько часов назад я искала способ сбежать, а теперь начала сомневаться, что правильно, а что нет.

– Неужели я не могу вернуться домой? – спросила я. Мой голос звучал настолько обиженно, насколько я себя чувствовала, и это заставило Сину снова перевести затуманенный взгляд на меня.

– Мне очень жаль, – сказал Сина, – но пройти сквозь барьер невозможно. Только раз в сто лет.

Что-то в его магии или в его словах вынудило меня почувствовать, что он говорил правду. Я сгорбилась и погрузилась в себя.

– Амон… – с надеждой выдохнула я. – Он смог пройти через него.

– Потому что он король Элементаля.

Может быть, это его доброта тяготила меня, а может быть, твердость его магии влияла на мое ноющее сердце. Я чувствовала, что он тоже не любил говорить правду. Я отвела взгляд, не в силах сказать что-нибудь ни им, ни даже себе. Я подумала о том, каково было бы дедушке и отцу без меня… Они бы остались совсем одни. Возможно, к лучшему, что они забыли обо мне. Хотя эта мысль причиняла мне сильнейшую боль.