Проклятие

Для флота нужно еще двух надсмотрщиц, но их готовить труднее, пока не успел.

– А почему ты передал моряков Назии, а не Соленому? – удивился правитель.

Еще со времен владычества Смертоносца-Повелителя номинальным командиром корабля или группы кораблей всегда считался паук, хотя команды чаще всего отдавала надсмотрщица. Соленый исчез, Посланник.

– Как? – не понял Найл. Для пауков, постоянно находящихся в телепатической связи друг с другом, незаметное исчезновение одного из них – событие столь же невероятное, как, например, незаметное исчезновение уха для человека.

– Мы не знаем, Посланник… – в мысленном ответе проглядывала надежда на то, что правитель сможет дать хоть какое-то пояснение подобному случаю.

– Надеюсь, что-нибудь обнаружится, – свой ответ Найл окрасил эмоцией сочувствия. А как ангары у Черной Башни?

– Там трудятся пять хороших мастеров! – немедленно воодушевился Шабр. – Грею удалось сохранить память Асмака, и мы передали ее одному из молодых смертоносцев. У нас есть несколько юных пилотов и два полностью готовых шара.

– Асмак стал частью памяти?! – удивился правитель. Он был уверен, что начальник воздушной разведки Смертоносца-Повелителя погиб во время захвата города северянами.

– Он руководил полетами из подземелья, – признал Шабр. – Его знание было слишком ценным, чтобы им рисковать. После потери последнего шара Асмак умер.

– Жаль, что я сам не догадался просить его об этом, – покачал головой Найл. – Мне будет приятно поговорить с ним, когда появится такая возможность.

А завтра… Завтра мне хотелось бы отправить один из шаров в Серые горы, к Магине. Ведь она ничего не знает о наших гостях.

– Шары будут готовы к рассвету, Посланник, – присел в ритуальном приветствии паук. С твоего разрешения мне нужно немедленно посетить остров детей. Один из малышей подает признаки заболевания.

Не дожидаясь ответа, смертоносец подбежал к окну, протиснулся между полуоткрытых створок и растворился в темноте.

* * *

Утро началось с визита двух умывальщиц с неизменным тазикам, двумя кувшинами и полотенцем.

Однако, готовность девушек услужить всеми доступными способами, правителя за четыре дня до свадьбы ничуть не вдохновила. Пожалуй, впервые после возвращения в свой город он прогнал служанок и умылся сам.

В качестве завтрака ему подали горячий напиток из шиповника с яблочным пирогом, и спустя полчаса он, опять же без посторонней помощи, надел парадную тунику, перепоясался мечом и вышел на улицу.