Diablo. Орден

Но в конце концов в памяти остались не насмешки мальчишек, а тот нищий старик с затравленным голосом. А еще – зрачки-бусины ворона, который посмотрел на нее, оторвавшись от пожирания падали.

Он терзал клювом мертвую плоть.

Грядет что-то ужасное.

Она не понимала смысла, но чувствовала грядущее, словно мерзкий запах, доносимый ветром.

???

Когда Лия выбралась из канализации и пришла домой, с неба исчезли последние лучи солнца. Стало прохладно. Мальчишки давно бросили погоню, поэтому она расслабилась и решила проанализировать свое состояние обреченности.

Но, когда она открыла дверь, мать дожидалась ее, сложив руки на груди. Лия ощутила страх. Гиллиан затащила дочь внутрь.

– Где ты была, дитя? – прошипела она, захлопывая дверь и с грохотом задвигая засов. Огляделась по сторонам, будто опасаясь, что на них набросятся. – Лазила в этих проклятых тоннелях канализации? Ты – грязная. И ты не должна бродить по городу одна!

– Я… прости, – пролепетала Лия.

Так звали хозяина небольшой лавки, где они покупали яйца и молоко. Мгновение Лия боялась, что мать увидит, что она вернулась с пустыми руками, но Гиллиан, похоже, этого не заметила. Она всегда была несколько рассеянной, некоторые в городе даже считали ее сумасшедшей, но ее странности никого сильно не беспокоили. Хотя, пожалуй, в последнее время все изменилось. Лия потерла запястье в том месте, где Гиллиан схватила ее железной хваткой.

А Гиллиан замерла и начала к чему-то прислушиваться. Что-то пробурчала и потащила Лию по коридору.

– Они следят, – внезапно сказала она, упав на колени перед девочкой. – Они повсюду.

Ее голос стал тише.

– Лия, если они тебя найдут, то тебя уже никогда не спасти. Никогда. Ясно?

Настойчивость ее просьб делала женщину еще более жалкой, но Лия перепугалась не на шутку. Уличные мальчишки – просто пустяки по сравнению с этим.

Вдруг их обеих будто пронзило током. Лия кивнула, хотя, вообще-то, ничего не поняла. Кто следит?

Гиллиан задрожала и уронила руки, будто обжегшись. Встала и вздрогнула, как от боли.

– Заткни свой рот! – заорала она, крутанувшись на месте. Ее гнев был обращен не на Лию, а на что-то другое, невидимое и неслышимое. – Она обычная девочка. С ней не должно такого случиться!

В доме раздался грохот и звон разбитой посуды.