Diablo. Орден

Вера Закарума учит нас сопротивляться злу и бороться с ним до последнего вздоха. Такие твари осквернили Высший Совет и убили Халима, превратили наш храм в обитель тьмы! Из-за них Закарум пришел в упадок.

Волосы прилипли ко лбу Акарата. Подняв меч, он повернулся к призраку.

– Клянусь, архангелы мне помогут.

«Он обречен», – с упавшим сердцем подумал Каин и коснулся руки паладина.

– Есть способы сражаться с демонами, но не с помощью меча…

Тень сгустилась, превратившись в лик с пустыми глазницами и широко открытым ртом.

Со сдавленным воплем юный паладин рванулся к призраку, извивавшемуся за пределами изумрудного шара. Когда он пронесся сквозь защитную стену, зал озарила яркая вспышка. Каин вскинул руку, чтобы прикрыть глаза, упал назад, но успел заметить, как меч рыцаря снова рассекает пустоту.

Вновь вспыхнул свет, подобный удару молнии. Акарат закричал и внезапно умолк. Мир словно замер, а время пошло вспять. Каин снова оказался в прошлом, в том, которое он жаждал забыть навсегда. Во снах, заполненных стонами молодого парня, потерянного и одинокого. Заклинание было разрушено, и тьма заполнила зал. Наконец старик оперся на посох и встал на ноги. Шар несколько ослабил свое свечение, и тьма начала засасывать его.

В голубом сиянии виднелся силуэт паладина, стоявшего спиной к Каину.

– Акарат, – позвал Каин.

Он сделал шаг вперед, наполненный ужасным предчувствием. Юноша не ответил. Лишь слабое движение плеч вверх и вниз показывало, что он еще дышит.

– Мы должны уходить.

Ветерок обдувал Каина, донося мерзкий запах смерти. Старик притронулся к ледяным пальцам паладина.

Юноша обернулся, но его лицо уже не было лицом Акарата.

Кожа на скулах туго натянулась, губы потрескались и кровоточили. Каин почувствовал на себе злобный взгляд Акарата. Ему вспомнились безымянные тела, гниющие в могилах. Он знал, что смотреть нельзя – он должен бежать, иначе тьма ворвется в его душу и осквернит ее.

– Мы тебя ждали, Дека-а-а-а-а-рд Каин-н-н-н-н.

– Отпусти его, – проговорил Каин.

– Мы так не думаем.

Существо улыбнулось, оскалив длинные, острые на концах, как у собаки, зубы.