Пряталки

– Па-а-а-ап!!! – завопила она срывающимся от ужаса голосом.

Папа наверняка дома. Он теперь из дома-то почти и не выходит. «С тех пор, как мамочка…» Холли мотнула головой. Нет, нельзя сейчас об этом думать!

Она побежала к папиному кабинету. Дверь была закрыта – это означало, что папу беспокоить нельзя. Но Холли всё равно крутанула ручку, с размаху налетела на дверь плечом и ворвалась в комнату.

Папа, как всегда, сидел за столом, ссутулившись перед компьютером. Папа был высокий и тощий. А за последние пару месяцев он похудел ещё сильнее.

Вокруг папы громоздились бумаги и папки. Бумаги лежали на столе, кипами вздымались вдоль стен, и даже на полу вокруг кресла валялись какие-то папки. Как будто папа в самом деле отгородился от мира своей работой.

Когда Холли ворвалась в комнату, он даже головы не поднял.

– Пап! – с порога выпалила Холли. Сердце у неё до сих пор колотилось. – Пап, тут такое! Там этот дядька! ПА-АП!!!

Папа не ответил. Папа по-прежнему смотрел в экран. Даже глазом не моргнул.

Нет, Холли знала, что он с головой уходит в работу, но это уж совсем ни в какие ворота не лезет! Разве он не видит, как она взволнована? Она решительно прошагала через комнату, не обращая внимания на то, что уронила по пути пару папок.

– Пап, послушай, пожалуйста! – взмолилась она. – Ну пожалуйста, выслушай меня! Это важно!

Она подёргала его за руку. Рука не шелохнулась. С тем же успехом можно было тянуть за руку статую.

– ПА-АП!!! – заорала Холли прямо ему в ухо. Папа не двинулся, никак не отреагировал, всё так же сидел и пялился в экран.

Холли взяла его за щёки обеими руками, как делала раньше, когда была маленькая. Густая щетина заколола ей ладони. Папа сто лет не брился. – Папочка, ну пожалуйста, не молчи! Обрати на меня внимание!

– Он тебя не слышит, – сказал из-за спины чей-то голос.

Холли развернулась. Тот дядька из парка! Он был здесь.

У них в доме.

Его фигура заняла весь дверной проём. Он был высоченный, под два метра, и смотрел на Холли карими глазами в каких-то пятнышках, так что они были похожи на янтарь с мухой.

Лицо обветренное, загорелое, нижней части лица совсем не видно под буйно разросшейся бородой и усами. И грязь, всюду грязь: размазанная по носу, на одежде, под ногтями…

Холли завизжала и снова вцепилась в папу.

– Смотри, смотри, вот он, вот он! – завопила она, тряся его изо всех сил.

– Говорю же тебе, – сказал мужчина, подступая ближе и раздражённо цокая языком, – не слышит он тебя! И не видит.