Diablo. Буря света

Казалось, он хотел что-то сказать, но Империй отодвинул заместителя в сторону и шагнул навстречу Тираэлю, расправив свои сияющие ярким светом крылья.

– Твои попытки склонить нашу сестру на свою сторону были тщетны, – сказал он. – Устраивать обсуждения в дни, предшествующие рассмотрению на заседании Совета, строго запрещено. Своим безрассудством ты подверг опасности весь Совет. Или смертная плоть затуманила твой разум?

С того момента, как Тираэль принял решение сбросить крылья, навсегда изменив свои отношения с Советом, их конфликт с Империем оставался неразрешенным и нависал над ними темной тучей.

– Не позволяй нашим неразрешенным спорам омрачать твои мысли, – ответил он. – То, что происходит здесь сегодня, не имеет ничего общего с гневом, который ты испытываешь из-за моего выбора.

– Мудрость. – Крылья Империя подрагивали не то от ярости, не то от смеха; Тираэль так и не смог понять. – Таков твой совет мне, после того как ты обратился за советом к заводям? Нет, я так не думаю.

Смертный, заглянувший в Чашу, может ослепнуть, Тираэль. Возможно, ты просто боишься того, что можешь там увидеть.

– Я не боюсь ничего, кроме твоей жажды конфликта. Влияние камня слишком сильно сказывается на Небесах, даже сейчас. Доблесть не подразумевает казнь невинных.

– Чушь, – фыркнул Империй. – Камень не причинит нам вреда. Ты видишь в этом возможность обрести мир, но мира не будет, пока Санктуарий не будет уничтожен. Ради победы, которую мы ищем, необходимо принести жертвы.

Единое Зло чуть было не поставило нас на колени, Тираэль! Ни разу за всю историю Ворота не падали, никогда! Милосердию здесь больше не место!

Он повернулся, чтобы войти в зал, будто стремясь прогнать Тираэля с глаз долой. Архангел Мудрости схватил его за руку. Тело Тираэля пронзила такая сила, что он чуть не задохнулся. Смертный стиснул зубы.

– Не делай этого, Империй, – сказал он. – В них есть великая добродетель. Не отворачивайся от выпавшего нам шанса.

Балзаэль вновь сделал шаг вперед, но Империй жестом остановил его.

Он стряхнул с себя руку Тираэля, словно подобное прикосновение вызывало у него отвращение, и в голосе Архангела Доблести прозвучала жалость, которая была куда хуже гнева.

– Мир людей и так слишком долго угрожал нашему существованию, – сказал Империй. – Они оружие, которое Преисподняя использует против нас. Ты решил пополнить ряды смертных, и твоим суждениям больше нельзя доверять. Ты поймешь это, и очень скоро.