Diablo. Буря света

Однажды вечером, исследуя развалины башни, где состоялась последняя битва с Тьмой, Микулов почти слился воедино со всем сущим и ему открылось новое видение. Он рассказал, что столкнулся с окутанным светом незнакомцем, воплощением самих богов, который и сообщил ему, что монах должен отправиться в Тристрам на поиски развалин собора.

По его словам, богам не свойственно являться в таком обличье, но кроме этого Микулов больше ничего не рассказал о видении. И все же каким бы ни было видение, оно встревожило монаха настолько, чтобы заставить хранить молчание.

Микулов был полон решимости отыскать старый собор, и когда он попросил Томаса и Каллена сопровождать его – упомянув, что от этого зависит судьба самого Санктуария, – они с готовностью согласились.

«Наш друг провел годы, блуждая по Санктуарию в поисках истины и избегая на своем пути множества убийц из Ивгорода. Он заслуживает того, чтобы мы верили его слову. Если его боги призвали его в собор, мне этого достаточно».

Конечно, эта была не единственная причина, по которой они последовали за монахом.

– Я всегда представлял собор куда более… грандиозным, – сказал Томас. – Более впечатляющим.

– Мы провели годы, изучая то, что здесь произошло. Это имеет первостепенное значение для нашей конечной цели. И все это поглотил огонь.

Томас смотрел вниз на руины. Он долго молчал, а его взгляд блуждал по выжженным холмам. Каллен знал, что тот ищет.

– Декард покоится рядом с могильником, там, где его тело обратилось в пепел, в дыму и пламени огромного костра, – сказал он.

 – Сам архангел Тираэль был тому свидетелем. Записи об этом оставила нам Лия, прежде чем… прежде чем ее не стало. И у меня нет причин для сомнений.

Он бросил на землю сумку и принялся искать в ней карту, которую они собственноручно составили в храме, и максимально точно воссоздающую Тристрам. Каллен отвечал за старые и новые тексты, составлял каталог обширной библиотеки хорадримов и следил за переписыванием и переплетением тех томов, которые угрожали рассыпаться в пыль от одного прикосновения.

Эта карта была одной из его лучших работ.

Бормоча под нос слова силы, он разложил карту на большом корне, торчащем из каменистой земли будто черная змея. Знаки мягко засветились, открывая грубые наброски собора и его окрестностей.

«Грубовато, но тщательно размечено». Это была копия подлинного свитка хорадримов, и он сам обновлял ее, получая свежие данные. Если верить карте, кладбище располагалось прямо за развалинами.