Пик тайной страсти

О нет, ее ресницы задрожали, и она подалась к нему, словно приветствуя его превосходство. Его член дернулся, у него почти закружилась голова. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать похоть, которая сжигала его.

Втянув воздух в легкие, он уткнулся носом в ее шею.

– Что? Ты думаешь, что, если снимешь одежду, я забуду, кто ты? – Едва касаясь ее кожи, он, с трудом сдерживая стон удовольствия, стал покрывать легкими поцелуями ее щеку, подбородок, шею. – Нет, Мика. Я не смогу забыть, кто ты. И это уж точно не облегчит мою задачу.

Сделает ее еще более трудной.

– Ахилл.

– Да?

Он снова коснулся губами ее подбородка, не в силах удержаться. И не зная, хочет ли сдерживать себя.

– Поцелуй меня! Пожалуйста.

Так требовательно.

И так вежливо.

И он тут же жадно впился губами в ее губы.

Этот первый поцелуй. Он потряс его. Горячий. Разрушительный. Судьбоносный.

Мика без колебаний ответила на его поцелуй, и его язык проник ей в рот. Этот поцелуй был… гибельным для него. Ахилл почувствовал себя разбитым, беззащитным и дрожащим.

Он посылал приказ своим рукам быть нежнее с ее волосами, не вцепляться в них. Но руки его не слушались. Слава богу, Мика, похоже, не возражала. Нет, совсем наоборот. По ее стонам он понял, что ей это нравится, что она жаждет большего.

И он дал ей это большее.

Ахилл потянул за крутые шелковые локоны, заставляя ее откинуть голову назад, а потом положил руку ей на горло и почувствовал, как бешено стучит пульс под его ладонью. И это привело его в восторг.

Потому что причиной этого был он. Это из-за него кровь быстрее бежала по ее жилам. Из-за него Мика была так возбуждена. Из-за него.

И от осознания этого он воспламенился еще сильнее. Он оторвался от ее губ, игнорируя стон разочарования, и стал покрывать поцелуями ее горло. Он касался его языком, наслаждаясь ее запахом, и тихо стонал, когда ее ногти впивались в его плечи. Он прижался к ее телу, и его член уперся в ее мягкий живот. И он зарычал, как раненый зверь.

Похоть сковала его, как клещи.

– Черт, – пробормотал Ахилл.

Подняв голову, он снова завладел ее губами, не в силах сдерживать себя. Ему было необходимо… Черт, он ненавидел себя за это слово, пусть и не произнесенное вслух. Но он не мог насытиться вкусом ее губ. Мягким прикосновением ее живота к его члену. Стонами, которые она издавала и которые говорили о том, что не один он борется с собой.

Он с трудом оторвался от нее и скинул с себя рубашку.